Еще совсем недавно во время наших трапез мы могли быть и молчаливыми и подавленными, но тем не менее за столом царила дружеская атмосфера.
Мы сочувствовали доктору Лайднеру в его горе, и у нас было ощущение, что все мы в одной лодке.
Но сегодня вечером мне вспомнилось мое первое чаепитие, когда миссис Меркадо не спускала с меня глаз и мне казалось, что вот-вот случится что-то непоправимое.
В тот день, когда мы сидели за обедом во главе с мосье Пуаро, я тоже испытала нечто подобное, только, пожалуй, гораздо сильнее.
Сегодня же это чувство особенно остро владело нами.
Все были взвинчены, нервничали, все были на грани срыва.
Казалось, упади на пол ложечке и раздастся вопль ужаса.
Как я уже сказала, мы рано разошлись в тот вечер.
Я почти тотчас легла.
Последнее, что я слышала, проваливаясь в сон, был голос миссис Меркадо у самой моей двери, желающей доброй ночи мисс Джонсон.
Уснула я сразу же, утомленная и нервным напряжением, и, пожалуй, в еще большей степени моими дурацкими упражнениями в комнате миссис Лайднер, и проспала тяжело, без сновидений несколько часов.
Проснулась как от толчка, с ощущением надвигающейся беды.
Кажется, меня разбудил какой-то звук. Я села в постели и прислушалась.
Вот он повторился снова. Ужасный, отчаянный сдавленный стон.
В мгновение ока я соскочила с кровати и засветила свечку.
Прихватив фонарик на тот случай, если свечу задует, я вышла во двор и прислушалась.
Звук раздавался где-то совсем рядом.
Вот снова из комнаты, соседней с моей.., из комнаты мисс Джонсон.
Я поспешно вошла к ней.
Она лежала на кровати, тело ее содрогалось в конвульсиях.
Поставив свечу, я склонилась над ней. Губы у нее шевелились, она пыталась что-то сказать, но изо рта вырывался лишь пугающий свистящий хрип.
Мне бросилось в глаза, что углы рта и кожа на подбородке у нее обожжены и покрыты серовато-белой пеной.
Взгляд ее перебежал с моего лица на стакан на полу, выпавший, очевидно, у нее из рук.
На светлом ковре, там, куда он упал, ярко алели пятна.
Я подобрала стакан, провела внутри него пальцем и тут же отдернула руку.
Потом осмотрела рот несчастной мисс Джонсон.
У меня не осталось никаких сомнений насчет того, что произошло.
Намеренно или нечаянно она хлебнула кислоты.., соляной или щавелевой, не знаю.
Я бросилась к доктору Лайднеру, а он разбудил всех остальных. Мы хлопотали около мисс Джонсон, изо всех сил стараясь облегчить ее страдания, но я понимала, что наши усилия тщетны.
Испробовали крепкий раствор соды, потом оливковое масло.
Чтобы унять боль, я ввела ей под кожу сульфат морфия.
Дэвид Эммет помчался в Хассани за доктором Райли, но до его прибытия все уже было кончено.
Не буду вдаваться в подробности.
Скажу только, что отравление концентрированным раствором соляной кислоты (а это была именно она) приводит к самой мучительной смерти, какую только можно себе представить.
Когда я склонилась над ней, чтобы ввести морфий, она опять попыталась что-то мне сказать.
С ее губ сорвался ужасный мучительный стон.
Окно, едва выдавала она, мисс Ледерен, окно
Но увы! ничего больше она сказать не смогла и вскоре впала в забытье.
Никогда не забуду эту ночь.
Приехал доктор Райли.
Потом капитан Мейтленд.
И наконец на рассвете появился Эркюль Пуаро.
Это он, ласково взяв меня под руку, отвел в сторону, усадил и подал чашку горячего крепкого чая.
Ну вот, mon enfant, сказал он, так-то лучше.
А то вы совсем выбились из сил.
И тут я разразилась слезами.
Так ужасно, всхлипнула я.
Кошмар какой-то.
Какие страшные мучения!
А ее глаза О мосье Пуаро.., ее глаза