Я обезумела от горя, слуги горевали вместе со мной… полковник гостил тогда у нас.
Он был лучшим другом Джона Армстронга.
– Джон спас мне жизнь в войну, – сказал Арбэтнот.
– И тогда мы решили – может быть, мы и сошли с ума, не знаю… но мы решили привести в исполнение смертный приговор, от которого Кассетти удалось бежать.
Нас было тогда двенадцать, вернее, одиннадцать – отец Сюзанны был, разумеется, во Франции.
Сначала мы думали бросить жребий, кому убить Кассетти, но потом нашему шоферу Антонио пришла в голову мысль о суде присяжных.
А Мэри разработала весь план в деталях с Гектором Маккуином.
Он обожал Соню, мою дочь… Это он объяснил нам, как Кассетти с помощью денег улизнул от расплаты.
Немало времени ушло на то, чтобы осуществить наш план.
Сначала нужно было выследить Рэтчетта.
Это в конце концов удалось Хардману.
Затем мы попытались определить на службу к Кассетти Гектора и Мастермэна или хотя бы одного из них.
И это нам удалось.
Потом мы посоветовались с отцом Сюзанны.
Полковник Арбэтнот настаивал, чтобы нас было ровно двенадцать.
Ему казалось, что так будет законнее.
Он говорил, что ему претит орудовать кинжалом, но ему пришлось согласиться с тем, что это сильно упростит нашу задачу.
Отец Сюзанны охотно к нам присоединился.
Кроме Сюзанны, у него не было детей.
Мы узнали от Гектора, что Рэтчетт вскоре покинет Восток и при этом обязательно поедет «Восточным экспрессом».
Пьер Мишель работал на этом экспрессе проводником – такой случай нельзя было упустить.
Вдобавок тем самым исключалась возможность навлечь подозрения на людей, не причастных к убийству.
Мужа моей дочери, конечно, пришлось посвятить, и он настоял на том, чтобы поехать с ней.
Гектору удалось подгадать так, чтобы Рэтчетт выбрал для отъезда день, когда дежурил Мишель.
Мы хотели скупить все места в вагоне Стамбул – Кале, но нам не повезло: одно купе было заказано.
Его держали для директора компании.
Мистер Харрис – это, конечно же, выдумка чистейшей воды.
Видите ли, если бы в купе Гектора был посторонний, это нам очень помешало бы.
Но в последнюю минуту появились вы… – Она запнулась. – Ну что ж, – продолжала она. – Теперь вы все знаете, мсье Пуаро.
Что вы собираетесь предпринять?
Если вы должны поставить в известность полицию, нельзя ли переложить всю вину на меня, и только на меня?
Да, я охотно проткнула бы его кинжалом и двенадцать раз.
Ведь он виновен не только в смерти моей дочери и внучки, но и в смерти другого ребенка, который мог бы жить и радоваться.
Но и это еще не все. Жертвами Кассетти были многие дети и до Дейзи; у него могли оказаться и другие жертвы в будущем.
Общество вынесло ему приговор: мы только привели его в исполнение.
Зачем привлекать к этому делу всех?
Они все верные друзья – и бедняга Мишель… А Мэри и полковник Арбэтнот – ведь они любят друг друга…
Ее красивый голос эхом отдавался в переполненном вагоне – низкий, волнующий, хватающий за душу голос, многие годы потрясавший нью-йоркскую публику.
Пуаро посмотрел на своего друга:
– Вы директор компании, мсье Бук.
Что вы на это скажете?
Мсье Бук откашлялся.
– По моему мнению, мсье Пуаро, – сказал он, – ваша первая версия была верной, совершенно верной.
И я предлагаю, когда явится югославская полиция, изложить эту версию.
Вы не возражаете, доктор?
– Разумеется, – сказал доктор Константин, – а что касается… э… медицинской экспертизы, мне кажется, я допустил в ней одну-две ошибки.
– А теперь, – сказал Пуаро, – я изложил вам разгадку этого убийства и имею честь откланяться.