Привел начальника поезда.
Мы разорвали цепочку и вошли в купе.
Он был уже… Ah, c’etait terrible…
И он снова закрыл лицо руками.
– Значит, дверь была заперта изнутри и на ключ, и на цепочку… – Пуаро задумался. – А это не самоубийство?
Грек язвительно усмехнулся.
– Вы когда-нибудь видели, чтобы самоубийца нанес себе не меньше дюжины ножевых ран? – спросил он.
У Пуаро глаза полезли на лоб.
– Какое чудовищное зверство! – вырвалось у него.
– Это женщина, – впервые подал голос начальник поезда, – верьте моему слову, это женщина.
На такое способна только женщина.
Доктор Константин в раздумье наморщил лоб.
– Это могла сделать только очень сильная женщина, – сказал он. – Я не хотел бы прибегать к техническим терминам – они только запутывают дело, но один-два удара, прорезав мышцы, прошли через кость, а для этого, смею вас уверить, нужна большая сила.
– Значит, преступление совершил не профессионал? – спросил Пуаро.
– Никак нет, – подтвердил доктор Константин. – Удары, судя по всему, наносились как попало и наугад.
Некоторые из них – легкие порезы, не причинившие особого вреда.
Впечатление такое, будто преступник, закрыв глаза, в дикой ярости наносил один удар за другим вслепую.
– C’est une femme, – сказал начальник поезда. – Они все такие.
Злость придает им силы. – И он так многозначительно закивал, что все заподозрили, будто он делился личным опытом.
– Я мог бы, вероятно, кое-что добавить к тем сведениям, которые вы собрали, – сказал Пуаро. – Мистер Рэтчетт вчера разговаривал со мной.
Насколько я понял, он подозревал, что его жизни угрожает опасность.
– Значит, его кокнули – так, кажется, говорят американцы? – спросил мсье Бук. – В таком случае убила не женщина, а гангстер или опять же бандит.
Начальника поезда уязвило, что его версию отвергли.
– Если даже убийца и гангстер, – сказал Пуаро, – должен сказать, что профессионалом его никак не назовешь.
В голосе Пуаро звучало неодобрение специалиста.
– В этом вагоне едет один американец, – сообщил мсье Бук: он продолжал гнуть свою линию, – рослый мужчина, весьма вульгарный и до ужаса безвкусно одетый.
Он жует резинку и, видно, понятия не имеет, как вести себя в приличном обществе.
Вы знаете, кого я имею в виду?
Проводник – мсье Бук обращался к нему – кивнул:
– Да, мсье.
Но это не мог быть он.
Если бы он вошел в купе или вышел из него, я бы обязательно это увидел.
– Как знать… Как знать… Но мы еще вернемся к этому.
Главное теперь решить, что делать дальше. – И он поглядел на Пуаро.
Пуаро, в свою очередь, посмотрел на мсье Бука.
– Ну пожалуйста, друг мой, – сказал мсье Бук, – вы же понимаете, о чем я буду вас просить.
Я знаю, вы всесильны.
Возьмите расследование на себя.
Нет, нет, бога ради, не отказывайтесь!
Видите ли, для нас – я говорю о Международной компании спальных вагонов – это очень важно.
Насколько бы все упростилось, если бы к тому времени, когда наконец появится югославская полиция, у нас было бы готовое решение!
В ином случае нам грозят задержки, проволочки – словом, тысячи всяких неудобств.
И кто знает – может быть, и серьезные неприятности для невинных людей?… Но если вы разгадаете тайну, ничего этого не будет!
Мы говорим:
«Произошло убийство – вот преступник!»
– А если мне не удастся разгадать тайну?
– Друг мой, – зажурчал мсье Бук. – Я знаю вашу репутацию, знаю ваши методы.
Это дело просто создано для вас.
Для того чтобы изучить прошлое этих людей, проверить, не лгут ли они, нужно потратить массу времени и энергии.
А сколько раз я слышал от вас: «Для того чтобы разрешить тайну, мне необходимо лишь усесться поудобнее и хорошенько подумать».