– Что вы – что?…
– Жаль, что я не могу наслаждаться ею!
Арбэтнот не ответил.
На его квадратной челюсти заходили желваки.
– Видит бог, я много дал бы, чтобы избавить вас от этого.
– Тише, умоляю вас!
Тише!
– Хорошо, хорошо! – Полковник метнул сердитый взгляд в сторону Пуаро и продолжал: – Мне неприятно, что вам приходится служить в гувернантках и быть на побегушках у сумасбродных мамаш и их капризных отпрысков.
Она весело засмеялась – обычная сдержанность покинула ее.
– Помилуйте, забитые гувернантки отошли в далекое прошлое.
Уверяю вас, не я боюсь родителей, а они меня.
Они замолчали.
Арбэтнот, по-видимому, застеснялся своего порыва.
«Интересная комедия здесь разыгрывается», – отметил Пуаро.
Это наблюдение он потом не раз вспоминал.
В Конью они прибыли поздно вечером, в половине двенадцатого.
Англичане вышли на платформу размяться и теперь прохаживались взад-вперед по заснеженному перрону.
Пуаро довольствовался тем, что наблюдал за бурной жизнью станции в окошко.
Однако минут через десять он решил, что и ему невредно подышать воздухом.
Он тщательно оделся: облачился во всевозможные жилеты и пиджаки, обмотался шарфами и натянул на изящные ботинки калоши.
Укутанный таким образом, он нетвердыми шагами спустился по лесенке, принялся мерить шагами перрон и так дошел до его конца.
Только по голосам он опознал две темные фигуры, смутно вырисовывающиеся в тени багажного вагона.
Говорил Арбэтнот:
– Мэри…
Девушка взволнованно прервала его:
– Нет, нет, не сейчас!
Когда все будет кончено… Когда все будет позади… тогда…
Мсье Пуаро незаметно удалился.
Он был озадачен: он едва узнал голос мисс Дебенхэм, всегда такой бесстрастной и деловитой.
«Любопытно», – сказал он про себя.
Назавтра ему показалось, что англичане поссорились.
Они почти не разговаривали.
Девушка казалась встревоженной.
Под глазами у нее темнели синие круги.
В половине третьего поезд неожиданно остановился.
Из окон выглядывали пассажиры.
Небольшая группка людей, столпившихся возле рельсов, что-то показывала друг другу, тыча пальцами под вагон-ресторан.
Пуаро высунулся в окно, подозвал пробегавшего мимо проводника.
Проводник объяснил, в чем дело. Пуаро втянул голову в вагон, повернулся и едва не толкнул при этом Мэри Дебенхэм, которая стояла за его спиной.
– В чем дело? – спросила она по-французски; голос ее прерывался от волнения. – Почему мы стоим?
– Пустяки, мадемуазель.
Что-то загорелось под вагоном-рестораном.
Ничего серьезного.
Пожар уже погасили.
Повреждение быстро устранят.
Уверяю вас, никакой опасности нет.
Она небрежно махнула рукой, показывая, что пожар ее нисколько не пугает.
– Да, да, понимаю.
Но сколько времени потеряно!
– Времени?