Как вы только что справедливо заметили, когда двери закрыты, их легко перепутать.
– Так вот, ко мне никакая особа в красном кимоно не входила.
– Значит, она вошла к мистеру Рэтчетту.
Миссис Хаббард поджала губы и кисло сказала:
– Меня этим не удивишь.
– Значит, вы слышали женский голос в соседнем купе? – обратился к ней Пуаро.
– Не понимаю, как вы догадались, мистер Пуаро?
Ей-богу, не понимаю.
По правде говоря, слышала.
– Почему же, когда я спрашивал вас, что слышалось за соседней дверью, вы ответили, что оттуда доносился храп мистера Рэтчетта?
– Это чистая правда.
Он действительно довольно долго храпел.
Ну а потом… – вспыхнула миссис Хаббард. – О таких вещах не принято говорить.
– Когда вы услышали женский голос?
– Не могу вам сказать.
Я на минуту проснулась, услышала женский голос и поняла, что говорят в соседнем купе.
Подумала:
«Чего еще ожидать от такого человека?
Ничего удивительного тут нет», – и снова уснула.
Я бы ни за что не стала упоминать ни о чем подобном в присутствии троих незнакомых мужчин, если б вы не пристали ко мне с ножом к горлу.
– Это было до того, как вы почувствовали, что в вашем купе мужчина, или после?
– Вы снова повторяете ту же ошибку!
Как могла бы эта женщина разговаривать с ним, если он был уже мертв?
– Извините, я, должно быть, кажусь вам очень глупым, мадам?
– Что ж, наверное, и вам случается ошибаться.
Я просто в себя не могу прийти оттого, что моим соседом был этот мерзавец Кассетти.
Что скажет моя дочь…
Пуаро любезно помог почтенной даме собрать пожитки в сумку и проводил ее к двери.
– Вы уронили платок, мадам, – окликнул он ее уже у выхода.
Миссис Хаббард посмотрела на протянутый ей крошечный квадратик батиста.
– Это не мой платок, мистер Пуаро.
Мой платок при мне.
– Извините, мадам.
Я думал, раз на нем стоит Н – начальная буква вашей фамилии – Hubbard…
– Любопытное совпадение, но тем не менее платок не мой.
На моих стоят инициалы С.М.Н., и это практичные платки, а не никчемушные парижские финтифлюшки.
Ну что толку в платке, в который и высморкаться нельзя?
И так как никто из мужчин не смог ответить на ее вопрос, миссис Хаббард торжествующе выплыла из вагона.
Глава 5
Показания шведки
Мсье Бук вертел в руках пуговицу, оставленную миссис Хаббард.
– Не могу понять, к чему здесь эта пуговица.
Уж не означает ли это, что Пьер Мишель все же замешан в убийстве? – Он замолк, но, так и не дождавшись ответа от Пуаро, продолжал: – Что вы скажете, мой друг?
– Эта штуковина наталкивает нас на самые разные предположения, – сказал Пуаро задумчиво. – Но прежде чем обсуждать последние показания, давайте вызовем шведку. – Он перебрал паспорта, лежавшие на столе. – А вот и ее паспорт: Грета Ольсон, сорока девяти лет.
Мсье Бук отдал приказание официанту, и вскоре тот привел пожилую даму с пучком изжелта-седых волос на затылке. В ее длинном добром лице было что-то овечье.
Ее близорукие глаза вглядывались в Пуаро из-за очков, но никакого беспокойства она не проявляла.
Выяснилось, что она понимает по-французски, и поэтому разговор решили вести по-французски.
Сначала Пуаро спрашивал ее о том, что было ему уже известно: о ее имени, возрасте, адресе.
Потом осведомился о роде ее занятий.
Она сказала, что работает экономкой в миссионерской школе неподалеку от Стамбула.