По образованию она медсестра.
– Вы, конечно, знаете, что произошло минувшей ночью, мадемуазель?
– Конечно.
Это было ужасно!
И американская дама говорит, что убийца был у нее в купе.
– Насколько я понимаю, мадемуазель, вы последняя видели убитого живым?
– Не знаю.
Вполне возможно.
Я по ошибке открыла дверь в его купе.
Мне было стыдно – такая неловкость!
– Вы его видели?
– Да, он читал книгу.
Я тут же извинилась и ушла.
– Он вам что-нибудь сказал?
Достопочтенная дама залилась краской:
– Он засмеялся и что-то сказал.
Я не разобрала, что именно.
– Что вы делали потом, мадемуазель? – спросил Пуаро, тактично переменив тему.
– Я пошла к американской даме, миссис Хаббард, попросить у нее аспирина, и она дала мне таблетку.
– Она вас просила посмотреть, задвинута ли на засов дверь, смежная с купе мистера Рэтчетта?
– Да.
– Засов был задвинут?
– Да.
– Что вы делали потом?
– Вернулась в свое купе, приняла аспирин, легла.
– Когда это было?
– Я легла без пяти одиннадцать.
Перед тем как завести часы, я взглянула на циферблат, вот почему я могу сказать точно.
– Вы быстро уснули?
– Не очень.
У меня перестала болеть голова, но я еще некоторое время лежала без сна.
– Когда вы уснули, поезд уже стоял?
– По-моему, нет.
Мне кажется, когда я начала засыпать, мы остановились на какой-то станции.
– Это были Виньковцы.
А теперь скажите, мадемуазель, какое ваше купе – вот это? – И Пуаро ткнул пальцем в план.
– Да, это.
– Вы занимаете верхнюю полку или нижнюю?
– Нижнюю. Место десятое.
– У вас есть соседка?
– Да, мсье, молодая англичанка.
Очень милая и любезная.
Она едет из Багдада.
– После того как поезд отошел от Виньковцов, она выходила из купе?
– Нет, это я знаю точно.
– Откуда вы знаете, ведь вы спали?
– У меня очень чуткий сон.
Я просыпаюсь от любого шороха.
Чтобы выйти, ей пришлось бы спуститься с верхней полки, и я бы обязательно проснулась.
– А вы сами выходили из купе?