– Разумеется, вы поступите весьма благоразумно, изложив нам все, что вам известно, – сухо сказал Пуаро.
– Да я бы много чего вам наговорил, если б что знал.
Но я ничего не знаю.
Ровным счетом ничего, как я уже и говорил вам.
А ведь мне полагается знать.
Вот что меня злит.
Именно мне и полагается все знать.
– Объяснитесь, пожалуйста, мистер Хардман.
Мистер Хардман вздохнул, выплюнул резинку, сунул ее в карман.
В тот же момент весь его облик переменился.
Водевильный американец исчез, на смену ему пришел живой человек.
Даже гнусавый акцент и тот стал более умеренным.
– Паспорт поддельный, а на самом деле я вот кто. – И он перебросил через стол визитную карточку.
Пуаро долго изучал карточку, и мсье Бук в нетерпении заглянул через плечо. Мистер САЙРУС Б. ХАРДМАН. Сыскное агентство Макнейла. Нью-Йорк.
Пуаро знал агентство Макнейла – одно из самых известных и уважаемых частных агентств Нью-Йорка.
– А теперь, мистер Хардман, – сказал он, – расскажите нам, что сие означает.
– Сейчас.
Значит, дело было так.
Я приехал в Европу – шел по следу двух мошенников, никакого отношения к этому убийству они не имели.
Погоня закончилась в Стамбуле.
Я телеграфировал шефу, получил распоряжение вернуться и уже было собрался в Нью-Йорк, как получил вот это.
Он протянул письмо.
На фирменном листке отеля «Токатлиан».
«Дорогой сэр, мне сообщили, что вы представитель сыскного агентства Макнейла.
Зайдите, пожалуйста, в мой номер сегодня в четыре часа дня».
И подпись: С. Э. Рэтчетт.
– Ну и что?
– Я явился в указанное время, и мистер Рэтчетт посвятил меня в свои опасения, показал парочку угрожающих писем.
– Он был встревожен?
– Делал вид, что нет, но, похоже, перепугался насмерть.
Он предложил мне ехать в Париж тем же поездом и следить, чтобы его не пристукнули.
И я, господа, поехал вместе с ним, но, несмотря на это, его все-таки пристукнули.
Крайне неприятно.
Такое пятно на моей репутации.
– Он вам сказал, что вы должны делать?
– Еще бы!
Он все заранее обмозговал.
Он хотел, чтобы я занял соседнее с ним купе, но с этим делом ничего не вышло.
Мне удалось достать только купе номер шестнадцать, да и то с огромным трудом.
По-моему, проводник хотел попридержать его.
Но не будем отвлекаться.
Осмотревшись, я решил, что шестнадцатое купе – отличный наблюдательный пункт.
Впереди стамбульского спального вагона шел только вагон-ресторан, переднюю дверь на платформу ночью запирали на засов, так что, если б кому и вздумалось пробраться в вагон, он мог выйти только через заднюю дверь или через другой вагон, а значит, в любом случае ему не миновать меня.
– Вам, по всей вероятности, ничего не известно о личности предполагаемого врага мистера Рэтчетта?
– Ну, как он выглядит, я знал.
Мистер Рэтчетт мне его описал.
– Что? – спросили все в один голос.
– По описанию старика, это мужчина небольшого роста, – продолжал Хардман, – темноволосый, с писклявым голосом.
И еще старик сказал, что вряд ли этот парень нападет на него в первую ночь пути. Скорее на вторую или на третью.
– Значит, кое-что он все-таки знал, – сказал мсье Бук.