– Во всяком случае, он знал куда больше, чем сообщил своему секретарю. – Пуаро задумался. – А он вам что-нибудь рассказал об этом человеке?
Не говорил, к примеру, почему тот угрожал его жизни?
– Нет, об этом он умалчивал.
Сказал просто, что этот парень гоняется за ним – хочет во что бы то ни стало его прикончить.
– Мужчина невысокого роста, темноволосый, с писклявым голосом, – задумчиво повторил Пуаро, направив пытливый взгляд на Хардмана. – Вы, конечно, знали, кто он был на самом деле?
– Кто, мистер?
– Рэтчетт.
Вы его узнали?
– Не понимаю.
– Рэтчетт – это Кассетти, убийца ребенка Армстронгов.
Мистер Хардман присвистнул:
– Ну и ну! Вы меня ошарашили!
Нет, я его не узнал.
Я был на Западе, когда шел процесс.
Его фотографии в газетах я, конечно, видел, но на них и родную мать не узнаешь.
Не сомневаюсь, что многие хотели бы разделаться с Кассетти.
– А вы не знаете никого, имеющего отношение к делу Армстронгов, кто отвечал бы этому описанию – невысокого роста, темноволосый, с писклявым голосом?
Хардман думал минуты две.
– Трудно сказать.
Ведь почти все, кто имел отношение к этому делу, умерли.
– Помните, в газетах писали о девушке, которая выбросилась из окна?
– Ага.
Тут вы попали в точку.
Она была иностранка.
Так что, может, у нее и были родственники итальяшки.
Но не забывайте, что за Рэтчеттом числились и другие дела, кроме ребенка Армстронгов.
Он довольно долго занимался похищением детей.
Так что не стоит сосредоточиваться на одном этом деле.
– У нас есть основания полагать, что это преступление связано с делом Армстронгов.
Мистер Хардман вопросительно прищурил глаз.
Пуаро промолчал.
Американец покачал головой.
– Нет, я ничего такого не припоминаю, – не сразу сказал он. – Но учтите: я не принимал участия в этом деле и мало что о нем знаю.
– Что ж, продолжайте, мистер Хардман.
– Мне, собственно, нечего рассказывать.
Я высыпался днем, а ночью караулил.
В первую ночь ничего подозрительного не произошло.
Прошлой ночью тоже – так по крайней мере мне казалось.
Я оставил дверь приоткрытой и держал коридор под наблюдением.
Никто чужой не проходил мимо.
– Вы в этом уверены, мистер Хардман?
– Железно.
Никто не входил в вагон снаружи, и никто не проходил из задних вагонов.
За это я ручаюсь.
– А из вашего укрытия вам виден был проводник?
– Конечно.
Ведь его скамеечка стоит почти впритык к моей двери.
– Он покидал свое место после Виньковцов?
– Это последняя остановка?
Ну как же: его пару раз вызывали сразу после того, как поезд застрял.