Потом он ушел в афинский вагон и пробыл там этак минут пятнадцать.
Но тут кто-то стал названивать, и он примчался назад.
Я вышел в коридор посмотреть, в чем дело, – сами понимаете, я несколько встревожился, – но оказалось, что звонила американка.
Она закатила скандал проводнику – уж не знаю из-за чего. Я посмеялся и вернулся к себе.
Потом проводник пошел в другое купе – понес кому-то бутылку минеральной.
Потом уселся на скамеечку и сидел там, пока его не вызвали в дальний конец вагона стелить постель.
Потом он до пяти часов утра не вставал с места.
– Он дремал?
– Не могу сказать.
Не исключено, что и дремал.
Пуаро кивнул.
Руки его механически складывали бумаги на столе в аккуратные стопочки.
Он снова взял в руки визитную карточку.
– Будьте любезны, поставьте здесь свои инициалы, – попросил он.
Хардман расписался.
– Я полагаю, здесь, в поезде, никто не может подтвердить ваши показания и засвидетельствовать вашу личность, мистер Хардман?
– В поезде?
Пожалуй, что нет.
Вот разве молодой Маккуин.
Я этого парня хорошо помню – часто встречал в кабинете его отца в Нью-Йорке, но вряд ли он меня выделил из множества других сыщиков и запомнил в лицо.
Нет, мистер Пуаро, придется вам подождать и, когда мы пробьемся сквозь заносы, телеграфировать в Нью-Йорк.
Но вы не беспокойтесь, я вам не вру.
До скорого, господа.
Приятно было с вами познакомиться, мистер Пуаро.
Пуаро протянул Хардману портсигар:
– Впрочем, вы, возможно, предпочитаете трубку?
– Нет, трубка – это не про нас.
Он взял сигарету и быстро вышел.
Мужчины переглянулись.
– Вы думаете, он и в самом деле сыщик? – спросил доктор Константин.
– Безусловно.
Он типичный сыщик, я их много повидал на своем веку.
Потом, такую историю ничего не стоит проверить.
– Очень интересные показания, – сказал мсье Бук.
– Еще бы!
– Мужчина невысокого роста, темноволосый, с писклявым голосом, – задумчиво повторил мсье Бук.
– Описание, которое ни к кому в поезде не подходит, – сказал Пуаро.
Глава 10
Показания итальянца
– А теперь, – Пуаро хитро улыбнулся, – порадуем мсье Бука и призовем итальянца.
Антонио Фоскарелли влетел в вагон-ресторан мягкой и неслышной, как у кошки, поступью.
Лицо его сияло.
У него было характерное лицо итальянца – смуглое, веселое.
По-французски он говорил правильно и бегло, с очень небольшим акцентом.
– Вас зовут Антонио Фоскарелли?
– Да, мсье.
– Вы, как я вижу, приняли американское подданство?
– Да, мсье. Так лучше для моих дел, – ухмыльнулся итальянец.
– Вы агент по продаже фордовских автомобилей?
– Да, видите ли…