Сидит в углу, прямой, будто палку проглотил, и читает книгу. Потом приходит проводник, разбирает наши постели.
– Места четыре и пять, – пробормотал Пуаро.
– Совершенно верно, последнее купе.
Моя полка верхняя.
Я забрался наверх, читал, курил.
У этого заморыша англичанина, по-моему, болели зубы.
Он достал пузырек с каким-то вонючим лекарством.
Лежал на полке, охал.
Скоро я заснул, а когда просыпался, всякий раз слышал, как англичанин стонал.
– Вы не знаете, он не выходил ночью из купе?
– Нет.
Я бы услышал.
Когда дверь открывается, из коридора падает свет. Думаешь, что это таможенный досмотр на границе, и машинально просыпаешься.
– Он говорил с вами о хозяине?
Ругал его?
– Я уже вам сказал: он со мной ни о чем не говорил.
Угрюмый тип.
Молчит, будто в рот воды набрал.
– Что вы курите: трубку, сигареты, сигары?
– Только сигареты.
Итальянец взял предложенную Пуаро сигарету.
– Вы бывали в Чикаго? – спросил мсье Бук.
– Бывал, прекрасный город, но я лучше знаю Нью-Йорк, Вашингтон и Детройт.
А вы бывали в Америке?
Нет?
Обязательно поезжайте, такая…
Пуаро протянул Фоскарелли листок бумаги:
– Распишитесь, пожалуйста, и напишите ваш постоянный адрес.
Итальянец поставил подпись, украсив ее множеством роскошных росчерков.
Потом, все так же заразительно улыбаясь, встал.
– Это все?
Я больше вам не нужен?
Всего хорошего, господа.
Хорошо бы поскорее выбраться из заносов.
У меня деловое свидание в Милане… – Он грустно покачал головой. – Не иначе как упущу сделку.
Пуаро взглянул на своего друга.
– Фоскарелли долго жил в Америке, – заметил мсье Бук, – вдобавок он итальянец, а итальянцы вечно хватаются за нож.
К тому же все они вруны.
Я не люблю итальянцев.
– Са se voit, – Пуаро улыбнулся. – Что ж, возможно, вы и правы, мой друг, но должен вам напомнить, что у нас нет никаких улик против этого человека.
– А где же ваша психология?
Разве итальянцы не хватаются за нож?
– Безусловно, хватаются, – согласился Пуаро. – Особенно в разгар ссоры.
Но мы имеем дело с преступлением совсем другого рода.
Я думаю, оно было заранее обдумано и тщательно разработано.
Тут виден дальний прицел. И прежде всего это – как бы поточнее выразиться? – преступление, нехарактерное для латинянина.
Оно свидетельствует о холодном, изобретательном, расчетливом уме, более типичном, как мне кажется, для англосакса. – Он взял со стола два последних паспорта. – А теперь, – сказал он, – вызовем мисс Мэри Дебенхэм.
Глава 11
Показания мисс Дебенхэм
Мэри Дебенхэм вошла в ресторан, и Пуаро снова убедился, что в свое время не ошибся в ее оценке.