– Но это, – сказал Пуаро, – никак не подтверждается фактами.
Понимаете, если бы они оба участвовали в убийстве, что бы из этого следовало?
Что они постараются обеспечить друг другу алиби.
Не правда ли?
Однако этого не происходит.
Алиби мисс Дебенхэм подтверждает шведка, которую та до сих пор и в глаза не видела, а алиби полковника – Маккуин, секретарь убитого.
Нет, ваше решение слишком простое для такой загадки.
– Вы сказали, что у вас есть еще одна причина ее подозревать, – напомнил ему мсье Бук.
Пуаро улыбнулся:
– Но это опять чистейшая психология.
Я спрашиваю себя: могла ли мисс Дебенхэм задумать такое преступление?
Я убежден, что в этом деле участвовал человек с холодным и изобретательным умом.
А мисс Дебенхэм производит именно такое впечатление.
Мсье Бук покачал головой:
– Думаю, вы все-таки ошибаетесь, мой друг.
Не могу себе представить, чтобы эта молодая англичанка пошла на преступление.
– Ну что ж, – сказал Пуаро, взяв оставшийся паспорт, – теперь перейдем к последнему имени в нашем списке: Хильдегарда Шмидт, горничная.
Призванная официантом, она вскоре вошла в ресторан и почтительно остановилась у двери.
Пуаро знаком пригласил ее сесть.
Она села, сложила руки на коленях и спокойно приготовилась отвечать на вопросы.
Она производила впечатление женщины до крайности флегматичной и в высшей степени почтенной, хотя, может быть, и не слишком умной.
С Хильдегардой Шмидт Пуаро вел себя совершенно иначе, чем с Мэри Дебенхэм.
Он был сама мягкость и доброта. Ему, видно, очень хотелось, чтобы горничная поскорее освоилась.
Попросив ее записать имя, фамилию и адрес, Пуаро незаметно перешел к допросу.
Разговор велся по-немецки.
– Мы хотим как можно больше узнать о событиях прошлой ночи, – сказал он. – Нам известно, что вы не можете сообщить ничего о самом преступлении, но вы могли услышать или увидеть что-нибудь такое, чему вы вовсе не придали значения, но что может представлять для нас большую ценность.
Вы меня поняли?
Нет, она, видно, ничего не поняла.
– Я ничего не знаю, господин, – ответила она все с тем же выражением туповатого спокойствия на широком добродушном лице.
– Что ж, возьмем, к примеру, хотя бы такой факт: вы помните, что ваша хозяйка послала за вами прошлой ночью?
– Конечно, помню.
– Вы помните, когда это было?
– Нет, господин.
Когда проводник пришел за мной, я спала.
– Понимаю.
Ничего необычного в том, что за вами послали ночью, не было?
– Нет, господин.
Госпоже по ночам часто требуются мои услуги.
Она плохо спит.
– Отлично, значит, вам передали, что вас вызывает княгиня, и вы встали.
Скажите, вы надели халат?
– Нет, господин. Я оделась как полагается.
Я бы ни за что не посмела явиться к госпоже княгине в халате.
– А ведь у вас очень красивый красный халат, правда?
Она удивленно уставилась на Пуаро:
– У меня синий фланелевый халат, господин.
– Вот как. Продолжайте. Я просто пошутил.
Значит, вы пошли к княгине.
Что вы делали у нее?
– Я сделала госпоже массаж, потом читала ей вслух.