Так вот, она и мнимый проводник – одно и то же лицо или нет?
И где сейчас эти двое?
И кстати, где форма проводника и красное кимоно?
– А вот это мы можем проверить. – Мсье Бук вскочил. – Надо обыскать багаж пассажиров.
Пуаро тоже встал: – Я позволю себе сделать одно предсказание.
– Вы знаете, где эти вещи?
– Да, у меня есть наитие и на этот счет.
– Ну так говорите же, где?
– Красное кимоно вы обнаружите в багаже одного из мужчин, а форму проводника спальных вагонов в багаже Хильдегарды Шмидт.
– Хильдегарды Шмидт?
Значит, вы думаете…
– Совсем не то, что вы думаете.
Я бы сказал так: если Хильдегарда Шмидт виновна, форму могут найти у нее в багаже, но если она невиновна – форма наверняка будет там.
– Но как же… – начал мсье Бук и остановился. – Что за шум? – воскликнул он. – Похоже, что сюда мчится паровоз.
Шум нарастал: пронзительные женские вопли чередовались с сердитыми возгласами.
Дверь вагона распахнулась, и в ресторан ворвалась миссис Хаббард.
– Какой ужас! – кричала она. – Нет, вы подумайте только, какой ужас!
В моей сумочке.
Прямо в моей умывальной сумочке.
Огромный нож, весь в крови.
Она покачнулась и упала без чувств на грудь мсье Бука.
Глава 14
Улики: оружие
Мсье Бук не так учтиво, как энергично подхватил бесчувственную даму и посадил, переложив ее голову со своей груди на стол.
Доктор Константин кликнул официанта – тот немедленно примчался на помощь.
– Придерживайте ее голову, – сказал доктор, – и, если она придет в себя, дайте ей немного коньяку.
Ясно? – И выбежал из комнаты вслед за остальными.
Он живо интересовался преступлением, но никак не пожилыми дамами в обмороке.
Вполне вероятно, что суровое обращение помогло миссис Хаббард быстро прийти в себя.
Спустя несколько минут она уже сидела вполне самостоятельно, потягивая коньяк из стакана, принесенного официантом, и без умолку трещала:
– Вы не представляете себе, какой это ужас.
Нет, нет, вам этого не понять!
Я всегда, с самого детства, была оч-чень, оч-чень чувствительной.
От одного вида крови – брр… Да что говорить, меня еще теперь трясет, как вспомню!
Официант опять поднес ей стакан:
– Encore un peu?
– Вы думаете, стоит выпить?
Вообще-то я спиртного в рот не беру.
Ни вина, ни коньяку в жизни не пила.
И в семье у нас все трезвенники.
Но из медицинских соображений… – И она снова отхлебнула из стакана.
Тем временем Пуаро и мсье Бук, а за ними, ни на шаг не отставая, доктор Константин мчались в купе миссис Хаббард.
Впечатление было такое, будто все до одного пассажиры высыпали в коридор.
Проводник с перекошенным от отчаяния лицом старался водворить их в купе.
– Mais il n’y a rien a voir! – Он раздраженно повторял это соображение на разных языках.
– Разрешите пройти, – сказал мсье Бук, ловко раздвинул кругленьким животиком толпу пассажиров и вошел в купе. Пуаро протиснулся следом за ним.
– Очень рад, что вы пришли, мсье, – сказал проводник, вздохнув с облегчением. – Все, буквально все рвутся сюда.
Эта американка так визжала, можно подумать, ее режут.
Я тут же прибежал, а она визжит как ненормальная, кричит, что ей срочно нужно вас увидеть, несется по вагону, кого ни встретит, всем рассказывает, что с ней стряслось. – И, взмахнув рукой, добавил: – Вот он, мсье.
Я ничего не трогал.