Княгиня выслушала его молча: ее крохотное жабье личико было бесстрастно.
– Если это необходимо, господа, – сказала она спокойно, когда мсье Бук изложил просьбу Пуаро, – то не о чем и говорить.
Ключи у моей горничной.
Она вам все покажет.
– Ваши ключи всегда у горничной, мадам? – спросил Пуаро.
– Разумеется, мсье.
– А если ночью на границе таможенники потребуют открыть один из чемоданов?
Старуха пожала плечами:
– Это вряд ли вероятно, но в таком случае проводник приведет мою горничную.
– Значит, вы ей абсолютно доверяете, мадам?
– Я уже говорила вам об этом, – спокойно сказала княгиня. – Я не держу у себя людей, которым не доверяю.
– Да, – сказал Пуаро задумчиво, – в наши дни преданность не так уж часто встречается.
Так что, пожалуй, лучше держать неказистую служанку, которой можно доверять, чем более шикарную горничную, элегантную парижанку, к примеру.
Темные проницательные глаза княгини медленно поднялись на него.
– На что вы намекаете, мсье Пуаро?
– Я, мадам? Ни на что.
– Да нет же.
Вы считаете – не так ли? – что моими туалетами должна была бы заниматься элегантная француженка?
– Это было бы, пожалуй, более естественно, мадам.
Княгиня покачала головой:
– Шмидт мне предана. – Последнее слово она особо подчеркнула. – А преданность – бесценна.
Прибыла горничная с ключами.
Княгиня по-немецки велела ей распаковать чемоданы и помочь их осмотреть.
Сама же вышла в коридор и стала смотреть в окно на снег. Пуаро вышел вместе с княгиней, предоставив мсье Буку обыскать багаж.
Княгиня с грустной улыбкой поглядела на Пуаро:
– А вас, мсье, не интересует, что у меня в чемоданах?
Пуаро покачал головой:
– Это чистая формальность, мадам.
– Вы в этом уверены?
– В вашем случае – да.
– А ведь я знала и любила Соню Армстронг.
Что вы об этом думаете?
Что я не стану пачкать рук убийством такого негодяя, как Кассетти?
Может быть, вы и правы.
Минуту-две она молчала.
Потом сказала:
– А знаете, как бы я поступила с таким человеком, будь на то моя воля?
Я бы позвала моих слуг и приказала:
«Засеките его до смерти и выкиньте на свалку!»
Так поступали в дни моей юности, мсье.
Пуаро и на это ничего не ответил.
– Вы молчите, мсье Пуаро. Интересно знать, что вы думаете? – с неожиданной горячностью сказала княгиня.
Пуаро посмотрел ей в глаза:
– Я думаю, мадам, что у вас сильная воля, чего никак не скажешь о ваших руках.
Она поглядела на свои тонкие, обтянутые черным шелком, унизанные кольцами пальцы, напоминающие когти.
– Это правда, руки у меня очень слабые.
И я не знаю, радоваться этому или огорчаться. – И, резко повернувшись, ушла в купе, где ее горничная деловито запаковывала чемоданы.
Извинения мсье Бука княгиня оборвала на полуслове.
– Нет никакой необходимости извиняться, мсье, – сказала она. – Произошло убийство.
Следовательно, эти меры необходимы.