Только и всего.
– Вы очень любезны, мадам.
Они откланялись – княгиня в ответ слегка кивнула.
Двери двух следующих купе были закрыты.
Мсье Бук остановился и почесал в затылке.
– Вот черт, это грозит неприятностями.
У них дипломатические паспорта: их багаж досмотру не подлежит.
– Таможенному досмотру – нет, но когда речь идет об убийстве…
– Знаю.
И тем не менее я бы хотел избежать международных осложнений…
– Не огорчайтесь, друг мой.
Граф и графиня разумные люди и все поймут.
Видели, как была любезна княгиня Драгомирова?
– Она настоящая аристократка.
И хотя эти двое люди того же круга, граф показался мне человеком не слишком покладистым.
Он был очень недоволен, когда вы настояли на своем и допросили его жену.
А обыск разозлит его еще больше.
Давайте, э-э… давайте обойдемся без них?
Ведь в конце концов, какое они могут иметь отношение к этому делу?
Зачем мне навлекать на себя ненужные неприятности?
– Не могу с вами согласиться, – сказал Пуаро. – Я уверен, что граф Андрени поступит разумно.
Во всяком случае, давайте хотя бы попытаемся.
И прежде чем мсье Бук успел возразить, Пуаро громко постучал в дверь тринадцатого купе.
Изнутри крикнули:
«Войдите!»
Граф сидел около двери и читал газету.
Графиня свернулась клубочком в углу напротив.
Под головой у нее лежала подушка – казалось, она спит.
– Извините, граф, – начал Пуаро. – Простите нас за вторжение.
Дело в том, что мы обыскиваем багаж всех пассажиров.
В большинстве случаев это простая – однако необходимая – формальность.
Мсье Бук предполагает, что, как дипломат, вы вправе требовать, чтобы вас освободили от обыска.
Граф с минуту подумал.
– Благодарю вас, – сказал он. – Но мне, пожалуй, не хотелось бы, чтобы для меня делали исключение.
Я бы предпочел, чтобы наши вещи обыскали точно так же, как багаж остальных пассажиров.
Я надеюсь, ты не возражаешь, Елена? – обратился он к жене.
– Нисколько, – без малейших колебаний ответила графиня.
Осмотр произвели быстро и довольно поверхностно.
Пуаро, видно, конфузился; он то и дело отпускал не имеющие отношения к делу замечания.
Так, например, поднимая синий сафьяновый чемодан с вытисненными на нем короной и инициалами графини, он сказал: – На вашем чемодане отсырела наклейка, мадам.
Графиня ничего не ответила.
Во время обыска она сидела, свернувшись клубочком, в углу и со скучающим видом смотрела в окно.
Заканчивая обыск, Пуаро открыл шкафчик над умывальником и окинул беглым взглядом его содержимое – губку, крем, пудру и бутылочку с надписью «Трионал».
После взаимного обмена любезностями сыскная партия удалилась.
За купе венгров шли купе миссис Хаббард, купе убитого и купе Пуаро, поэтому они перешли к купе второго класса.
Первое купе – места десять и одиннадцать занимали Мэри Дебенхэм (когда они вошли, она читала книгу) и Грета Ольсон (она крепко спала, но от стука двери вздрогнула и проснулась).
Пуаро, привычно извинившись, сообщил дамам о том, что у них будет произведен обыск.
Шведка всполошилась, Мэри Дебенхэм осталась безучастной.
Пуаро обратился к шведке:
– С вашего разрешения, мадемуазель, прежде всего займемся вашим багажом, после чего я бы попросил вас осведомиться, как чувствует себя наша миссис Хаббард.