Он поднял тужурку.
Третьей пуговицы снизу недоставало.
Засунув руку в карман тужурки, Пуаро извлек оттуда железнодорожный ключ: такими ключами проводники обычно открывают купе.
– А вот вам и объяснение, почему наш проводник мог проходить сквозь закрытые двери, – сказал мсье Бук. – Вы зря спрашивали миссис Хаббард, была ее дверь закрыта или нет: этот человек все равно мог пройти через нее.
В конце-то концов, раз уж он запасся формой, отчего бы ему не запастись и железнодорожным ключом?
– В самом деле, отчего? – спросил Пуаро.
– Нам давно следовало об этом догадаться.
Помните, Мишель еще сказал, что дверь в купе миссис Хаббард была закрыта, когда он пришел по ее вызову?
– Так точно, мсье, – сказал проводник, – поэтому я и подумал, что даме это померещилось.
– Зато теперь все проясняется, – продолжал мсье Бук. – Он наверняка хотел закрыть и дверь в соседнее купе, но, очевидно, миссис Хаббард зашевелилась, и это его спугнуло.
– Значит, – сказал Пуаро, – сейчас нам остается только найти красное кимоно.
– Правильно.
Но два последних купе занимают мужчины.
– Все равно будем обыскивать.
– Безусловно!
Ведь я помню, что вы говорили.
Гектор Маккуин охотно предоставил в их распоряжение свои чемоданы.
– Наконец-то вы за меня принялись. – Он невесело улыбнулся. – Я, безусловно, самый подозрительный пассажир во всем поезде.
Теперь вам остается только обнаружить завещание, где старик оставил мне все деньги, и делу конец.
Мсье Бук недоверчиво посмотрел на секретаря.
– Шутка, – поспешил сказать Маккуин. – По правде говоря, он, конечно, не оставил бы мне ни цента.
Я был ему полезен – языки, знаете ли, и всякая такая штука, – но не более того.
Если говоришь только по-английски, да и то с американским акцентом, тебя того и гляди обжулят.
Я и сам не такой уж полиглот, но в магазинах и отелях могу объясниться по-французски, по-немецки и по-итальянски.
Маккуин говорил несколько громче обычного.
Хотя он охотно согласился на обыск, ему, видно, было несколько не по себе.
В коридор вышел Пуаро.
– Ничего не нашли, – сказал он, – даже завещания в вашу пользу и то не нашли.
Маккуин вздохнул.
– Просто гора с плеч, – усмехнулся он.
Перешли в соседнее купе.
Осмотр пожитков верзилы итальянца и лакея не дал никаких результатов.
Мужчины остановились в конце коридора и переглянулись.
– Что же дальше? – спросил мсье Бук.
– Вернемся в вагон-ресторан, – сказал Пуаро. – Мы узнали все, что можно.
Выслушали показания пассажиров, осмотрели багаж, сами кое-что увидели.
Теперь нам остается только хорошенько подумать.
Пуаро полез в карман за портсигаром.
Портсигар был пуст.
– Я присоединюсь к вам через минуту, – сказал он. – Мне понадобятся сигареты.
Дело это очень путаное и необычное.
Кто был одет в красное кимоно?
Где оно сейчас, хотел бы я знать.
Есть в этом деле какая-то зацепка, какая-то деталь, которая ускользает от меня.
Дело, повторяю, путаное, потому что его нарочно запутали.
Сейчас мы все обсудим.
Подождите меня одну минутку.
И Пуаро быстро прошел по коридору в свое купе.
Он помнил, что в одном из чемоданов у него лежат сигареты.
Сняв с полки чемодан, он щелкнул замком.