На листке было написано:
«Необходимо выяснить следующее:
1. Платок с меткой Н.
Кому он принадлежит?
2. Ершик для чистки трубки.
Кто обронил его?
Полковник или кто-то другой?
3. Кто был одет в красное кимоно?
4. Кто переодевался в форму проводника?
5. Почему стрелки часов указывают 1.15 пополуночи?
6. Было ли убийство совершено в это время?
7. Раньше?
8. Позже?
9. Можем ли мы быть уверены, что в убийстве Рэтчетта участвовал не один человек?
10. Как же иначе можно объяснить характер ран?»
– Давайте посмотрим, что тут можно сделать, – сказал мсье Бук, которого явно подбодрил этот вызов его умственным способностям. – Начнем хотя бы с платка.
И давайте будем придерживаться самой строгой системы.
– Безусловно, – закивал довольный Пуаро.
Между тем мсье Бук назидательно продолжал:
– Платок с меткой H может принадлежать трем женщинам: миссис Хаббард, мисс Дебенхэм – ее второе имя Хермиона – и горничной Хильдегарде Шмидт.
– Так.
А кому из этих трех вероятнее всего?
– Трудно сказать.
По моему мнению, скорее всего мисс Дебенхэм.
Вполне возможно, что ее называют не первым именем, а вторым.
И потом, она и без того у нас на подозрении.
Ведь разговор, который вы, мой друг, подслушали, был, без сомнения, несколько странным, не говоря уже о том, что она отказалась его объяснить.
– Что касается меня, я голосую за американку, – сказал доктор. – Платок стоит целое состояние, а все знают, что американцы швыряются деньгами.
– Значит, вы оба исключаете горничную? – спросил Пуаро.
– Да.
Она сама сказала, что такой платок может принадлежать только очень богатой женщине.
– Перейдем ко второму вопросу – ершику для трубки.
Кто его обронил: полковник Арбэтнот или кто-нибудь другой?
– На это ответить труднее.
Вряд ли англичанин прибегнет к кинжалу.
Тут вы правы.
Я склонен думать, что ершик уронил кто-то другой для того, чтобы набросить тень на долговязого англичанина.
– Как вы уже отметили, мсье Пуаро, – вставил доктор Константин, – две улики на одно преступление – в такую рассеянность как-то не верится.
Я согласен с мсье Буком.
Платок, так как никто не признает его своим, по всей вероятности, оставлен просто по недосмотру.
Ершик же – явная фальшивка.
В подтверждение этой теории я хочу обратить ваше внимание на то, что полковник Арбэтнот, не выказав никакого смущения, признал, что курит трубку и употребляет ершики такого типа.
– Логично, – сказал Пуаро.
– Вопрос номер три: кто был одет в красное кимоно? – продолжал мсье Бук. – Должен признаться, что по этому вопросу у меня нет никаких соображений.
А у вас, доктор Константин?
– Никаких.
– Значит, тут нам обоим придется признать свое поражение.
А вот относительно следующего вопроса можно хотя бы порассуждать.
Кто этот человек (мужчина или женщина), который переодевался в форму проводника спальных вагонов?
Тут мы, во всяком случае, можем исключить целый ряд людей, на которых она бы попросту не налезла: на Хардмана, полковника Арбэтнота, Фоскарелли, графа Андрени и на Гектора Маккуина – из-за большого роста; на миссис Хаббард, Хильдегарду Шмидт и Грету Ольсон – из-за полноты.