Итак, остаются: лакей, мисс Дебенхэм, княгиня Драгомирова и графиня Андрени. Однако никто из них не вызывает подозрений.
Грета Ольсон – в одном случае и Антонио Фоскарелли – в другом клянутся, что ни мисс Дебенхэм, ни лакей не выходили из купе.
Хильдегарда Шмидт утверждает, что княгиня находилась у себя, а граф Андрени уверяет, что его жена приняла снотворное.
И выходит, что никто не надевал форму, а это и вовсе нелепо.
– Наверняка это был кто-то из последней четверки, – сказал доктор Константин. – Иначе придется признать, что посторонний прокрался в поезд и спрятался в укромном месте, а мы уже пришли к выводу, что это исключено.
Мсье Бук перешел к следующему вопросу:
– Номер пять: почему стрелки разбитых часов показывают час пятнадцать?
У меня есть два объяснения.
Или их перевел убийца, чтобы обеспечить себе алиби: он собирался тут же уйти из купе, но ему помешал шум в коридоре, – или… Подождите… подождите… Я вот-вот разрешусь идеей.
Пуаро и доктор почтительно ожидали, пока у мсье Бука в муках рождалась мысль.
– Додумался! – сказал наконец мсье Бук. – Часы переставил не убийца в форме проводника.
Их переставил человек, которого мы назвали Вторым убийцей, – тот левша, или, другими словами, женщина в красном кимоно.
Значит, дело было так: она приходит на место преступления позже и передвигает стрелки часов назад, чтобы обеспечить себе алиби.
– Поздравляю! – воскликнул доктор Константин. – Отличная мысль!
– У вас получается, – сказал Пуаро, – что женщина в красном кимоно наносит Рэтчетту удар в темноте, не зная, что он уже мертв, и тем не менее она каким-то образом догадывается, что у него в пижамном кармане лежат часы, вынимает их, вслепую переводит стрелки назад и даже ухитряется сделать на часах нужную вмятину.
Мсье Бук неприязненно посмотрел на Пуаро.
– А вы можете предложить что-нибудь лучшее? – спросил он.
– В данный момент нет, – признался Пуаро. – И все же, – продолжал он, – мне кажется, никто из вас не заметил самого интересного в этих часах.
– Имеет ли к этому отношение вопрос номер шесть? – спросил доктор. – На вопрос, было ли совершено убийство в час пятнадцать, указанное часами время, я отвечаю: нет.
– Присоединяюсь к вам, – сказал мсье Бук. – Следующий вопрос: было ли убийство совершено раньше?
Я отвечаю на него: да.
Вы согласны со мной, доктор?
Доктор кивнул.
– Однако на вопрос, было ли убийство совершено позже, тоже можно ответить утвердительно.
Я принимаю вашу теорию, мсье Бук, и думаю, что мсье Пуаро ее тоже принимает, хотя и не хочет связывать себе руки раньше времени.
Первый убийца пришел до часа пятнадцати, Второй – после часа пятнадцати.
А так как одна из ран нанесена левой рукой, нам, наверное, следует выяснить, кто из пассажиров левша?
– Я уже кое-что сделал для этого, – сказал Пуаро. – Вы, должно быть, заметили, что я просил каждого пассажира написать свою фамилию или адрес.
Для окончательных выводов тут нет оснований, потому что есть люди, которые одно делают левой рукой, другое – правой.
Некоторые пишут правой рукой, а в гольф играют левой.
Но все же кое-что это дает.
Все пассажиры брали авторучку в правую, за исключением княгини Драгомировой – она отказалась писать.
– Княгиня Драгомирова! Да нет, это невозможно! – сказал мсье Бук.
– Сомневаюсь, чтобы у нее хватило сил для этого, – усомнился доктор Константин. – Та рана нанесена с большой силой.
– Значит, такой удар женщине не под силу?
– Нет, этого я не сказал бы.
Но я думаю, что женщине пожилой и в особенности такой тщедушной и хрупкой, как княгиня Драгомирова, это не под силу.
– А может быть, тут сыграла роль сила духа, преодолевающая телесную немощь? – сказал Пуаро. – Княгиня – яркая личность, и в ней чувствуется огромная сила воли.
Однако давайте на время оставим эту тему.
– Итак, вопросы номер девять и десять, – сказал доктор. – Можем ли мы с уверенностью утверждать, что в убийстве Рэтчетта участвовал один человек? Как иначе можно объяснить характер ран?
С медицинской точки зрения я не вижу иного объяснения.
Было бы чистейшей бессмыслицей предположить, что один и тот же человек сначала ударил Рэтчетта слабо, потом изо всех сил, сначала держал кинжал в левой руке, потом переложил его в правую и после этого еще добрых полчаса тыкал кинжалом в мертвое тело. Нет, нет, это противоречит здравому смыслу.
– Да, – сказал Пуаро. – Противоречит.
А версия о двух убийцах, по-вашему, не противоречит здравому смыслу?
– Но ведь вы сами только что сказали: как же иначе все объяснить?
Пуаро уставился в одну точку прямо перед собой.
– Именно об этом я и думаю, думаю непрестанно, – добавил он и уселся поудобнее в кресле. – Начиная с этого момента все расследования будут происходить вот здесь, – постучал он себя по лбу. – Мы обсудили этот вопрос со всех сторон.
Перед нами факты, изложенные систематично и по порядку.
Все пассажиры прошли перед нами и один за другим давали показания.
Мы знаем все, что можно было узнать извне. – И он дружески улыбнулся мсье Буку. – Мы с вами, бывало, любили пошутить, что главное – это усесться поудобнее и думать, пока не додумаешься до истины, не так ли?