Не исключено, что она мне и без того известна.
Но если вы поговорите со мной начистоту, это сослужит вам добрую службу.
– Вы разговариваете точь-в-точь как американская полиция.
От них только и слышишь: «Выкладывай все начистоту, выкладывай все начистоту», – знакомая музыка.
– Вот как, значит, вы уже имели дело с нью-йоркской полицией?
– Нет-нет, что вы!
Им не удалось найти никаких улик против меня, хотя, видит бог, они очень старались.
– Вы имеете в виду дело Армстронгов, не так ли? – спросил Пуаро спокойно. – Вы служили у них шофером?
Его глаза встретились с глазами итальянца.
С Фоскарелли бахвальство как рукой сняло – казалось, из него выпустили весь воздух.
– Если вы и так все знаете, зачем спрашивать меня?
– Почему вы солгали нам сегодня утром?
– Из деловых соображений.
Кроме того, я не доверяю югославской полиции.
Они ненавидят итальянцев.
От них справедливости не жди.
– А может быть, как раз наоборот, вы получили бы по справедливости?
– Нет, нет, я не имею никакого отношения к вчерашнему убийству.
Я не выходил из купе.
Зануда англичанин подтвердит мои слова.
Я не убивал этого мерзавца Рэтчетта.
У вас нет никаких улик против меня.
Пуаро, писавший что-то на клочке бумаги, поднял глаза и спокойно сказал:
– Отлично.
Вы можете идти.
Фоскарелли тревожно переминался с ноги на ногу и не уходил.
– Вы же понимаете, что это не я… Что я не мог иметь никакого отношения к убийству.
– Я сказал: вы можете идти.
– Вы все сговорились!
Хотите пришить мне дело из-за какого-то мерзавца, по которому давно электрический стул плачет.
Просто позор, что он тогда избежал наказания.
Вот если б я очутился на его месте… если б меня арестовали…
– Однако арестовали не вас.
Вы же участвовали в похищении ребенка.
– Да что вы говорите!
На эту малышку все нарадоваться не могли.
Она звала меня Тонио.
Залезет, бывало, в машину и держит руль, будто правит.
Все ее обожали, весь дом!
Даже до полиции под конец это дошло.
Прелесть что за девчушка!
Голос его задрожал.
На глаза навернулись слезы.
Фоскарелли круто повернулся и быстро вышел из вагона.
– Пьетро! – позвал Пуаро.
Официант подбежал к нему.
– Позовите шведскую даму – место десятое.
– Слушаюсь, мсье.
– Еще одна? – воскликнул мсье Бук. – Ах нет, это невероятно.
Нет, нет и не говорите! Это просто невероятно.