Рыдания подступили к горлу Йоссариана.
— Попробуйте-ка, — настаивал Милоу, тыча бананом в лицо Йоссариана, искаженное страдальческой гримасой. — Вы мерзавец, Милоу, — застонал Йоссариан.
— Дайте мне хоть немного поспать.
— Съешьте и скажите, как они на вкус, — упорствовал Милоу.
— И не говорите Орру, что я вас угощал бесплатно.
С него я возьму два пиастра.
Йоссариан покорно съел банан и, сказав Милоу, что бананы хороши, смежил веки, но Милоу снова растолкал его и приказал одеваться как можно скорее, чтобы немедленно лететь на Пьяносу.
— Сейчас вам с Орром придется погрузить бананы в самолет, — объяснил Милоу.
— Мне сказали, что при погрузке надо остерегаться пауков. — Слушайте, Милоу, а почему нельзя подождать до утра?
Должен же я хоть немного выспаться.
— Поскольку бананы быстро портятся, мы не можем терять ни минуты.
Только подумайте, как обрадуются ребята в эскадрилье, когда получат к столу бананы.
Но ребята в эскадрилье так и не увидели ни одного банана, ибо оказалось, что бананы хорошо шли в Стамбуле, а семена тмина по дешевке продавались в Бейруте, и, сбыв бананы, Милоу ринулся с тмином на борту в Бенгази. Когда шесть дней спустя, по окончании отпуска Орра, они высунув языки от усталости вернулись на Пьяносу с грузом первоклассных яиц из Сицилии, Милоу, заявив, что яйца из Египта, продал их в офицерскую столовую всего лишь по четыре цента за штуку. Почему так дешево? А для того, чтобы весь командный состав, входящий в синдикат, стал умолять Милоу как можно скорее отправиться в Каир, приобрести незрелые красные бананы, продать их в Турции, а взамен закупить тминное семя, которое пользуется спросом в Бенгази.
И в результате каждый должен был получить свою долю.
23. Старик лейтенанта Нейтли Единственным человеком в эскадрилье, которому довелось увидеть красные бананы Милоу, был Аарфи. Когда созревшие бананы начали поступать в Италию нормальным путем — через черный рынок, он получил парочку бананов от своего влиятельного дружка по молодежной организации, тоже служившего квартирмейстером. Это было в тот вечер, когда Аарфи вместе с Йоссарианом сидел в Риме в офицерской квартире, куда Нейтли, отыскавший наконец после долгих недель печальных и бесплодных поисков свою красотку, заманил ее вместе с двумя подружками, пообещав всем троим по тридцати долларов.
— По тридцатке каждой? — протянул Аарфи, похлопывая и поглаживая рослых девиц с видом брюзгливого, скептически настроенного аукционщика.
— Тридцать долларов за такой товар многовато.
Кроме того, я вообще никогда за это не плачу.
— Разве я тебя прошу им платить, — поспешно ответил Нейтли.
— Я заплачу сам.
Я только хочу, ребята, чтобы вы взяли на себя двух остальных.
Неужели вы меня не выручите?
Аарфи благодушно улыбнулся и отрицательно покачал своей толстощекой, круглой головой.
— В таких случаях еще никто не платил за старого доброго Аарфи.
Когда мне понадобится, я сам найду… А сейчас я просто не в настроении.
— Сделай так: заплати за всех, а двоих выстави, — предложил Йоссариан.
— Тогда моя разозлится: подружкам я дал деньги ни за что, а ее за ту же сумму заставлю работать, — ответил Нейтли, опасливо поглядывая на свою даму, которая буравила его сумрачным взглядом и что-то бормотала себе под нос.
— Она говорит, что если я и вправду ее люблю, то должен именно ее отправить домой, а тех оставить у себя.
— А у меня идея! — хвастливо объявил Аарфи.
— Давайте продержим их всех до комендантского часа, а потом пригрозим, что, если они не отдадут нам свои денежки, мы выставим всех троих на улицу, где их наверняка арестуют.
А еще лучше — пригрозим, что вышвырнем их в окошко.
— Аарфи! — ужаснулся Нейтли.
— Я только хочу вам помочь, — застенчиво сказал Аарфи.
Он всегда старался помочь Нейтли, поскольку у Нейтли отец был богатым и влиятельным человеком, занимавшим высокое положение, и, следовательно, после войны мог бы помочь Аарфи.
— Подумаешь, какие цацы! — пробрюзжал Аарфи, оправдываясь.
— Когда я был школьником, мы часто проделывали такие штучки.
Помню, однажды мы заманили двух дурех-старшеклассниц в загородный дом нашей молодежной организации и делали с ними, что хотели.
Мы продержали их там часов десять, а когда они стали скулить, слегка набили им морды.
А потом выгребли у них все деньжата, а заодно и жевательную резинку и прогнали.
Эх, ребятки, и здорово мы, бывало, веселились в нашей молодежной организации! — воскликнул Аарфи, размякнув от этих дорогих его сердцу воспоминаний. На его мясистых щеках заиграл горячий, жизнерадостный румянец.
Но в данную минуту Аарфи ничем не мог помочь Нейтли, поскольку девица, в которую Нейтли был влюблен без памяти, надулась и начала поносить своего поклонника все более визгливым и угрожающим голосом.
К счастью, в этот момент ворвался Заморыш Джо, и все пошло хорошо, если не считать, что минуту спустя ввалился пьяный Данбэр и начал обнимать хихикающих девок — всех подряд.
Теперь было четверо мужчин и трое девиц, и все семеро, оставив Аарфи в квартире, взгромоздились в извозчичью пролетку, которая, пока девицы требовали деньги вперед, ждала у обочины тротуара.
Нейтли занял двадцать долларов у Йоссариана, тридцать пять — у Данбэра и семнадцать — у Заморыша Джо и галантно-торжественным жестом вручил девицам девяносто долларов.
Они сразу растаяли и дали извозчику адрес. Лошадка, цокая копытами, повезла их в другой конец города, где мужчинам прежде не доводилось бывать, и остановилась на темной улице напротив высокого облезлого дома.
По крутой скрипучей деревянной лестнице с длинными пролетами они поднялись на четвертый этаж и вошли в блистательные чертоги где их ждал волшебный букет молодых гибких бесстыжих девиц.
Казалось, что букет прямо на глазах разрастается, становится все ярче и пышнее.
Сначала в тускло освещенной, обшарпанной коричневой гостиной находились только три знакомые им девицы.
Затем из разных коридоров в гостиную притащились еще две красотки, потом — еще три и остались в гостиной поболтать, затем — еще парочка.
Стайка из четырех девиц, поглощенная разговором, проследовала через комнату. Трое из них шли босиком, а на четвертой на каждом шагу подворачивались серебряные бальные туфельки, явно с чужой ноги.