В апреле оперение голубей еще ярче отливало радужным сияньем.
Апрель — это весна, а весной мечты Милоу Миндербиндера как-то сами собой обращались к мандаринам.
— Мандарины?
— Да, сэр.
— Моим ребятам мандарины пришлись бы по душе, — согласился полковник с Сардинии, командовавший четырьмя эскадрильями бомбардировщиков Б-25.
— У них будет столько мандаринов, сколько душе угодно, если ваша столовая раскошелится, — заверил его Милоу.
— А дыни из Касабы?
— Почти задаром продаются в Дамаске.
— Дыни из Касабы — моя слабость.
Я всегда был неравнодушен к дыням из Касабы…
— Одолжите мне по самолету из каждой эскадрильи, всего по одному самолету, и у вас будет столько дынь из Касабы, сколько душе угодно, если ваша столовая раскошелится.
— Мы покупаем у синдиката? — Разумеется.
И у каждого члена синдиката свой пай.
— Поразительно, право, поразительно!
Как вам это удается?
— Оптовые закупки имеют свои преимущества.
Возьмем, к примеру, телячьи отбивные…
— Я не в восторге от телячьих отбивных, — проворчал скептически настроенный командир бомбардировщика Б-25 на севере Корсики.
— Но телячьи котлеты очень питательны, — тоном проповедника увещевал его Милоу.
— В них добавляется яичный желток, и к тому же они обваляны в сухарях.
Кстати, бараньи отбивные не уступают телячьим.
— О, бараньи отбивные! — оживился командир.
— И хорошие отбивные?
— Самые лучшие, которые может предложить черный рынок, — ответил Милоу.
— Из молодых барашков?
— И даже с косточкой, обернутой в элегантные розовые салфеточки. Вы и не видели таких.
Почти задаром продаются в Португалии.
— Я не могу послать самолет в Португалию.
Не имею права.
— Зато я могу, как только вы дадите мне самолет.
И пилота.
И не забудьте — к вам пожалует генерал Дридл.
— Неужели генерал Дридл опять заявится в мою столовую?
— Разумеется. Особенно если вы угостите его яичницей из свежих синдикатских яиц, зажаренной на чистейшем сливочном масле.
Кроме того, будут мандарины, дыни из Касабы, филе по-дуврски, устрицы и лангусты.
— И каждый имеет свой пай?
— В том-то и вся прелесть, — сказал Милоу.
— Мне это не нравится, — буркнул один летчик-истребитель, человек несговорчивый и вообще не любивший Милоу.
— Есть один летчик-истребитель с севера, который не желает сотрудничать и мешает мне работать, — пожаловался Милоу генералу Дридлу.
— Из-за одного человека может развалиться все дело, и вы не сможете больше есть яичницу из свежих яиц, поджаренную на чистейшем сливочном масле.
Генерал Дридл перевел несговорчивого летчика-истребителя рыть могилы на Соломоновы острова, а на его место назначил дряхлого полковника с острым геморроем и нежной любовью к земляным орехам. Этот полковник познакомил Милоу с генералом, который служил на материке, командовал соединением бомбардировщиков Б-17 и обожал краковскую колбасу.
— В Кракове колбаса хорошо идет в обмен на земляные орехи, — сообщил ему Милоу.
— Ах, краковская колбаса, — с тоской вздохнул генерал.
— Я отдал бы все на свете за хороший кусок краковской колбасы.
Почти все на свете.
— Для этого не нужно отдавать все на свете.
Дайте мне только по одному самолету из расчета на каждую столовую и пилота, который будет делать все, что ему прикажут.
И кроме того, пусть мне по вашей записке выдадут скромную сумму наличными — в знак вашего доверия ко мне.
— Но ведь Краков — на вражеской территории, за сотню миль по ту сторону фронта.
Как же вы собираетесь добывать колбасу?