— А сейчас врешь.
— Я лгу только в случае необходимости, — объяснил Милоу, на мгновенье опустив глаза, но тут же победоносно вскинул ресницы.
— Эти штуки лучше, чем обыкновенные пирожные, ей-богу, лучше.
Они же начинены настоящим хлопком.
Йоссариан, ты должен заставить всех есть эти пирожные.
Не забывай, что египетский хлопок — лучший в мире.
— Но он несъедобен! — воскликнул Йоссариан.
— У меня от него будут колики в желудке, понимаешь?
Почему ты не испробуешь его на себе, если мне не веришь?
— Я пытался, — признался Милоу мрачно.
— У меня от него несварение желудка.
Трава на кладбище отливала желтизной сухого сена и зеленью вареной капусты. Молча, неторопливо люди шли к машинам, поджидавшим их на обочине пыльной, ухабистой дороги.
Горестно склонив голову, капеллан, майор Майор и майор Дэнби двигались на почтительном расстоянии друг от друга к своим джипам, стоявшим отдельной группкой.
— Все кончено, — сказал Йоссариан.
— Конец, — уныло согласился Милоу.
— Никакой надежды… И все потому, что я дал им возможность решать самим.
Ну что ж, это послужит мне хорошим уроком. Я уж заставлю их слушаться, если в следующий раз решусь на что-нибудь подобное.
— А почему бы тебе не продать хлопок правительству? — небрежно предложил Йоссариан, глядя, как четверо солдат в полосатых робах швыряют в могилу лопатами медно-красную землю.
Милоу сразу же забраковал эту идею.
— Это дело принципа, — убежденно заявил он.
— Суть правительственного бизнеса — не лезть в частный бизнес, и я был бы последним негодяем, попытайся я впутать правительство в свой бизнес.
Но основной бизнес правительства — забота о частном бизнесе, — тут же припомнил он и продолжал с подъемом: — Это сказал Кальвин Кулидж. А Кальвин Кулидж был президентом, так что, должно быть, это верно.
И если правительство несет ответственность за процветание частного бизнеса, оно обязано скупить мой хлопок, раз никто другой не желает его покупать. Должен же я получить прибыль, а?
— Но неожиданно лицо Милоу омрачилось, он снова стал серьезным и озабоченным.
— Да, но как я добьюсь этого от правительства?
— Дай взятку, — сказал Йоссариан.
— Взятку?
— Милоу рассвирепел и, покачнувшись, опять чуть было не свалился с сука и не свернул себе шею.
— Стыдись? — сурово отчитывал он Йоссариана. Казалось, огонь праведного негодования вырывался из его раздувавшихся ноздрей и из гневно скривившегося рта.
— Взятка — дело противозаконное, и ты об этом прекрасно знаешь. Хотя… Хм… Ведь получить прибыль — это не противозаконно, а?
Нет, конечно, нет? Следовательно, я не сделаю ничего противозаконного, если дам взятку с целью получения основательной прибыли.
— И с несчастным, жалобным лицом он снова углубился в размышления.
— Но откуда я знаю, кому надо дать взятку?
— О, об этом не беспокойся, — усмехнувшись, утешил его Йоссариан. В это время джипы, санитарные машины и стоявшие позади грузовики, нарушив сонную тишину, стали разъезжаться.
— Пообещай хорошую взятку, и они сами тебя найдут.
Только дай понять, что ты не из робкого десятка.
Пусть все точно знают, что тебе нужно и сколько ты собираешься заплатить.
Но если ты будешь держаться стыдливо или виновато, сразу же попадешь в беду.
— Пошел бы ты со мной, а? — попросил Милоу.
— Я побаиваюсь взяточников.
Это же шайка мошенников.
— Ничего с тобой не случится, — заверил его Йоссариан.
— А попадешь в беду, скажи, что безопасность страны требует сильной отечественной промышленности, перерабатывающей египетский хлопок, купленный у спекулянтов.
— И ведь, правда, требует. — Подхватил Милоу торжественно.
— Сильная промышленность, перерабатывающая египетский хлопок, — это сильная Америка.
— Ну конечно, а если не поможет, напомни о многих американских семьях, чей доход зависит от этой отрасли промышленности.
— Уйма американских семей зависит от этого.
— Понял? — спросил Йоссариан.
— У тебя это получится лучше, чем у меня.
В твоих устах это звучит почти как истина.