— Вы боитесь поручать своим подчиненным ответственную работу, — обиженнным тоном заявил капрал Уитком.
— Это еще один ваш недостаток.
Капеллан виновато кивнул и так заторопился, что даже забыл извиниться.
Он почувствовал властную и искусную руку судьбы.
Теперь он понял, что дважды в этот день майор Майор спешил ему навстречу по железнодорожной выемке и дважды, метнувшись в лес, капеллан сам по глупости отсрочил эту судьбой предопределенную встречу.
Он торопился изо всех сил, шагая по рассохшимся вкось вкривь шпалам, и клял себя последними словами.
Песок и мелкий гравий набились ему в ботинки и до крови растирали ноги.
Он не замечал, что его бледное, усталое лицо скривилось от острой боли.
Августовский полдень был жарким и душным.
Почти миля отделяла палатку капеллана от эскадрильи Йоссариана.
Покуда он добрался до места, его летняя рубашка взмокла от пота. С трудом переводя дух, капеллан ворвался в штабную палатку, где его решительно остановил все тот же вероломный, сладкоречивый, очкастый сержант-штабист с впалыми щеками. Он попросил капеллана обождать, поскольку майор Майор находится у себя в кабинете. Сержант добавил, что капитан сможет войти в кабинет, как только майор майор оттуда выйдет.
Капеллан уставился на него с недоумением.
«За что это сержант так меня ненавидит?» — думал он.
Губы капеллана побелели и задрожали.
Помимо всего прочего, его мучила жажда.
Что творится с людьми?
Разве и без того мало трагедий?
Сержант вытянул руку и преградил капеллану путь.
— Виноват, сэр, — сказал он вежливо, — но таков приказ майора Майора.
Он никого не хочет видеть.
— Но меня он хочет видеть, — умоляюще произнес капеллан.
— Как раз, когда я был здесь, он заходил ко мне.
— Майор Майор заходил? — переспросил сержант.
— Да, заходил.
Прошу вас, загляните к нему и спросите сами.
— Боюсь, что не смогу этого сделать, сэр.
Он меня не хочет видеть.
Вот разве вы оставите ему записку…
— Но я не хочу оставлять записку.
Он же делает для кого-то исключение?
— Только в крайних случаях.
Последний раз он покинул палатку, чтобы присутствовать на похоронах одного солдата.
А в своем кабинете он принимал только раз, и то потому, что его к этому принудили.
Бомбардир, по имени Йоссариан, заставил…
— Йоссариан? — услышав о таком совпадении, капеллан весь так и вспыхнул.
Неужели на его глазах творится новое чудо?
— Именно об этом человеке я и хотел поговорить.
Они обсуждали количество вылетов, которые Йоссариан должен сделать?
— Да, сэр, как раз об этом они и говорили.
У капитана Йоссариана пятьдесят один вылет, и он обратился к майору Майору с просьбой списать его на землю и избавить от оставшихся четырех вылетов.
В ту пору полковник Кэткарт требовал только пятьдесят пять вылетов.
— И что сказал майор Майор?
— Майор Майор сказал, что он ровным счетом ничего не может сделать.
Лицо капеллана вытянулось.
— Это майор Майор так сказал?
— Да, сэр.
Точнее говоря, он посоветовал Йоссариану обратиться за помощью к вам.
Так вы уверены, сэр, что не хотите оставить записку?
Вот вам карандаш и бумага.
Покусывая запекшиеся губы, капеллан досадливо покачал головой и вышел на улицу.