Нейтли выскользнул за ней. И, когда два часа спустя Йоссариан и Аарфи вошли в офицерскую квартиру, они застали там Нейтли и эту девку.
— Она собирается уходить, — сказал Нейтли каким-то слабым, странным голосом.
— А почему бы тебе не дать ей денег, чтобы она осталась с тобой до вечера? — посоветовал Йоссариан.
— Она мне вернула деньги, — признался Нейтли.
— Сейчас она устала от меня и хочет поискать кого-нибудь еще.
Девица, совсем одевшись, остановилась и с явным призывом поглядывала на Йоссариана и Аарфи.
Она показалась Йоссариану привлекательной, он подарил ей ответный, красноречивый взгляд, но отрицательно покачал головой.
— Э… барахло! Скатертью дорога. — невозмутимо заявил Аарфи.
— Не говори так о ней — горячо запротестовал Нейтли, и в голосе его послышались мольба и упрек.
— Я хочу, чтобы она осталась со мной.
— А чего в ней такого особенного? — с шутовским удивлением ухмыльнулся Аарфи.
— Обыкновенная шлюха.
— Не смей называть ее шлюхой!
Немного постояв, девица равнодушно пожала плечами и прогарцевала к выходу.
Убитый Нейтли кинулся открывать ей дверь.
Он приплелся назад, словно оглушенный, на его нервном лице было написано неподдельное горе.
— Не беспокойся, — посоветовал Йоссариан как можно мягче, — ты, наверное, сумеешь ее найти.
Мы ведь знаем, где околачиваются все шлюхи.
— Пожалуйста, не зови ее шлюхой, — попросил Нейтли чуть не плача.
— Прощу прощения, — пробормотал Йоссариан.
— По улицам слоняются сотни шлюх, нисколько не хуже этой, — хохотнув, проговорил Аарфи с презрительными нотками в голосе.
— Ну с какой стати ты ринулся открывать ей дверь, будто ты в нее влюблен?
— А мне кажется, что я в нее влюблен, — признался Нейтли стыдливым, отчужденным голосом.
В комическом недоумении Аарфи наморщил свой выпуклый багровый лоб.
— Ха-ха-ха! — засмеялся он, довольно хлопая себя по бокам.
— Шикарно!
Ты — и вдруг влюблен в нее!
Ей богу, шикарно!
В этот день у Аарфи должно было состояться свидание с девицей из Красного Креста, окончившей Смитовский колледж, дочерью владельца крупного химического завода.
— Я хочу, чтобы ты заткнулся! — в отчаянии закричал Нейтли. — Я даже не желаю об этом говорить с тобой.
— Аарфи, заткнись, — сказал Йоссариан.
— Ха-ха-ха! — продолжал Аарфи.
— Представляю, что бы сказали твои родители, если бы узнали, около кого ты здесь увиваешься.
Ведь твой отец — выдающаяся личность.
— Я не собираюсь ему ничего говорить, — решительно заявил Нейтли.
— Я не собираюсь говорить ему о ней ни слова, пока мы не поженимся.
— Поженитесь?
— Аарфи прямо-таки лопался от самодовольства и веселья.
— Хо-хо-хо-хо!
Теперь ты несешь явную чушь.
Да ты еще молод, чтобы понимать толк в истинной любви.
Сам Аарфи был большим специалистом по части истинной и бескорыстной любви, поскольку он уже был искренне и бескорыстно влюблен в отца Нейтли, надеясь после войны получить у него тепленькое местечко в качестве вознаграждения за дружбу с Нейтли.
Окончив колледж, Аарфи так и не нашел места в жизни. Теперь это был ведущий штурман, который легко прощал своим однополчанам, когда они поносили его на чем свет стоит каждый раз, когда он сбивался с курса и вел самолеты прямехонько в зону зенитного огня.
На сей раз он сбился с курса на улицах Рима и так и не нашел свою девицу из Красного Креста — выпускницу Смитовского колледжа, дочь владельца химического завода.
Он сбился с курса и во время налета на Феррару, когда погиб самолет Крафта. Он еще раз сбился с курса во время еженедельного «полета за молоком» в Парму. А однажды, когда Йоссариан, сбросив бомбы на беззащитный объект, закрыл глаза и с душистой сигаретой в руке прислонился к бронированной стенке, Аарфи решил вывести самолеты к морю через Ливорно. Внезапно они попали под огонь зениток.
В ту же секунду Макуотт завизжал в переговорное устройство:
— Зенитки, зенитки!
Где мы, черт возьми?
Что за дьявольщина?
Йоссариан тревожно захлопал глазами и нежданно-негаданно увидел вспухающие черные клубочки зенитных разрывов, которые рушились на них сверху, и благодушное, дынеобразное лицо Аарфи. Тот с приятным изумлением таращил свои крохотные глазки на подбиравшиеся к ним взрывы.