Он все еще думает, что тебя убили.
Тебе перебило артерию, но, по-моему, мне удалось остановить кровь.
Я впрыснул морфий.
— Впрысни еще.
— Так часто нельзя.
Когда почувствуешь боль, я впрысну еще.
— У меня и сейчас болит.
— Как я рад, как я рад, мы попали к черту в ад! — Сказал Макуотт и впрыснул еще одну ампулу морфия в руку Йоссариана.
— Когда ты скажешь Нейтли, что я жив… — начал Йоссариан и снова потерял сознание. Перед глазами его поползла клубнично-красная желатиновая пленка, и густой баритональный гул накрыл его с головой.
Йоссариан очнулся в санитарной машине и, увидев унылый птичий нос Дейники и его пасмурную физиономию, ободряюще улыбнулся доктору, но через несколько секунд сознание покинуло его, перед глазами закружились лепестки роз, потом все почернело, и непроницаемая тишина поглотила его.
Он проснулся в госпитале и тут же снова уснул.
Когда он опять проснулся, запах эфира улетучился, а на кровати через проход лежал Данбэр в пижаме и утверждал, что он вовсе не Данбэр, а Фортиори.
Йоссариану почудилось, что Данбэр тронулся.
Когда Данбэр сообщил, что он Фортиори, Йоссариан скептически скривил губы и после этого день или два проспал непробудным сном, а открыв глаза, увидел, что вокруг суетятся сестры. Он поднялся и осмотрел себя.
Нитки шва у паха впивались в его тело, как рыбьи зубы. Когда, прихрамывая, он пересек проход между койками, чтобы рассмотреть фамилию на температурном листе, висевшем над кроватью Данбэра. Пол под ним покачивался, как плот у пляжа. Оказалось, что Данбэр прав: он был уже вовсе не Данбэр, а второй лейтенант Антони Фортиори.
— Что за чертовщина?
А. Фортиори встал с постели и сделал знак Йоссариану следовать за ним.
Хватаясь за все, что попадалось на пути, Йоссариан захромал за ним по коридору. Они вошли в соседнюю палату, где лежал суетливый прыщавый молодой человек со скошенным подбородком.
При их приближении суетливый молодой человек поспешно поднялся на локте.
А. Фортиори ткнул большим пальцем через плечо и сказал:
— Сгинь, мразь!
Суетливый молодой человек спрыгнул с кровати и убежал.
А. Фортиори залез в кровать и снова стал Данбэром.
— Это был А. Фортиори, — пояснил Данбэр.
— В твоей палате не было пустых коек, так что мне пришлось надавить на него своим чином и заставить перебраться на мою койку.
Давить чином — очень приятная штука.
Тебе надо как-нибудь тоже попробовать.
А впрочем, попробуй прямо сейчас, потому что, судя по твоему виду, ты вот-вот грохнешься на пол.
Йоссариан и вправду чувствовал, что вот-вот грохнется на пол.
Он обернулся к соседу Данбэра, пожилому человеку с морщинистым лицом и впалыми щеками, ткнул пальцем через плечо и сказал:
— Сгинь, мразь!
Человек оцепенел от ярости и выпучил глаза.
— Он майор, — пояснил Данбэр.
— Почему бы тебе не поставить перед собой более скромную цель и не попытаться стать на некоторое время уоррэнт-офицером Гомером Ламли?
Кстати, в этом случае отец у тебя будет губернатором штата, а сестра — невестой чемпиона по лыжам.
Скажи ему просто, что ты капитан.
Йоссариан повернулся к опешившему больному, на которого указал ему Данбэр.
— Я капитан.
Сгинь, мразь! — сказал он, ткнув большим пальцем через плечо.
Опешивший больной, услышав команду Йоссариана, выпрыгнул из постели и убежал.
Йоссариан влез на его кровать и стал уоррэнт-офицером Гомером Ламли, который страдал от приступов тошноты и внезапных приливов пота.
Йоссариан проспал добрый час, после чего ему снова захотелось стать Йоссарианом.
Оказалось, что иметь отца-губернатора и сестру — невесту чемпиона по лыжам не бог весть как интересно.
Данбэр вернулся в палату Йоссариана, где выкинул из кровати А. Фортиори, предложив ему некоторое время снова побыть Данбэром.
Здесь не было и следов уоррэнт-офицера Гомера Ламли.
Зато появилась сестра Крэмер и в приступе ханжеского возмещения зашипела, как сырое полено в огне.
Она приказала Йоссариану немедленно лечь в постель, но, поскольку она преградила ему дорогу, он не мог выполнить этого приказания.
Ее хорошенькое личико выглядело, как никогда, противным.
Сестра Крэмер была мягкосердечным, сентиментальным созданием. Она совершенно бескорыстно радовалась известиям о чужих свадьбах, помолвках, днях рождения, юбилеях, даже если была вовсе незнакома с людьми, о которых шла речь.
— Вы с ума сошли! — распекала она Йоссариана и Данбэра добродетельным тоном и негодующе махала пальцем перед носом Йоссариана.