Стараясь показаться здравомыслящим и приятным, он наигранно улыбнулся.
— Я это говорю не потому, что хочу быть жестоким и оскорбить вас, — продолжал он жестоким, оскорбительным тоном.
— Я это говорю не потому, что питаю к вам злое, мстительное чувство из-за того, что вы оттолкнули меня и наплевали мне в душу.
Я медик и всегда смотрю на вещи трезво и объективно.
Так вот, у меня для вас очень скверные новости.
У вас хватит мужества выслушать их?
— Не надо, бога ради, пощадите! — завизжал Йоссариан.
— Меня хватит удар.
Майор Сэндерсон разъярился.
— Вы хоть изредка можете вести себя по-человечески? — взмолился он. От злости лица его стало красным, как свекла, а кулаки обрушились на крышку стола.
— Ваша беда в том, что вы ставите себя выше всяких условностей.
Вы, вероятно, ставите себя даже выше меня только потому, что половая зрелость у меня наступила слишком поздно.
Так вот, знаете, кто вы на самом деле?
Вы — неудачливый, несчастный, разочарованный, недисциплинированный, не приспособленный к жизни молодой человек. — Протараторив эту серию нелестных эпитетов, майор Сэндерсон как будто бы немного оттаял.
— Так точно, сэр, — охотно согласился Йоссариан, — По-моему, вы правы.
— Конечно, я прав.
Вы еще незрелы.
Вы не в состоянии свыкнуться с самой идеей войны.
— Так точно, сэр.
— У вас патологическое отвращение к смерти.
Вас, вероятно, раздражает сам факт, что вы на войне и можете в любую минуту сложить голову.
— «Раздражает» — это не то слово, сэр… Я просто вне себя от бешенства.
— Вас постоянно мучит забота о собственной безопасности.
Вы не выносите хвастунов, фанатиков, снобов и лицемеров.
У вас подсознательная ненависть ко многим людям.
— Почему подсознательная?
Вполне сознательная, сэр! — поправил Йоссариан, горя желанием помочь психиатру. — Я ненавижу их совершенно сознательно.
— Вы настроены антагонистически к грабежам, эксплуатации, неравенству, унижениям и обману.
Вас морально угнетает нищета, вас угнетает невежество. Вас угнетают преследования. Вас угнетает насилие. Вас угнетают трущобы. Вас угнетает жадность. Вас угнетает преступность. Вас угнетает коррупция.
Знаете, я совсем не удивлюсь, если у вас окажется маниакально-депрессивный психоз.
— Так точно, сэр.
Может быть, у меня как раз этот самый психоз.
— И не пытайтесь это отрицать.
— А я и не отрицаю, сэр, — сказал Йоссариан, весьма довольный чудесным контактом, установившимся наконец между ними.
— Я согласен со всем, что вы сказали.
— Следовательно, вы должны согласиться, что вы сумасшедший.
— Сумасшедший?
— Йоссариан был поражен.
— О чем вы говорите?
Почему это я сумасшедший?
Это вы сумасшедший!
Майор Сэндерсон снова покраснел от негодования и хлопнул себя кулаками по бедрам.
— Назвав меня сумасшедшим, — заорал он, брызжа слюной, — вы тем самым изобличили в себе типичного, мстительного параноика с садистскими наклонностями!
Вы действительно сумасшедший!
— Тогда почему же вы не отправите меня домой?
— А я и намерен отправить вас домой.
— Меня собираются отправить домой! — ликуя, объявил Йоссариан, когда приковылял обратно в палату.
— Меня тоже! — радостно откликнулся А. Фортиори.
— Только сейчас приходили в палату и объявили.
— А как насчет меня? — обиженно осведомился у врачей Данбэр.