Генерал Пеккем милостиво рассмеялся.
— Нет, Шейскопф.
Дридл — на нашей стороне, и в то же время Дридл — наш враг.
Генерал Дридл командует четырьмя бомбардировочными полками, которые мы должны захватить, чтобы успешно продолжать наше наступление.
Опрокинув генерала Дридла, мы тем самым завладеем мощными воздушными силами и жизненно необходимыми базами, а затем перенесем операции на другие фронты.
Кстати говоря, эта битва почти уже нами выиграна.
— Генерал Пеккем приблизился к окну, еще раз рассмеялся и, скрестив руки, привалился к подоконнику, чрезвычайно удовлетворенный своим остроумием и эрудицией.
Он играл умело подобранными словами и получал от этого острое наслаждение.
Генерал Пеккем обожал слушать самого себя, особенно когда говорил о себе.
— Генерал Дридл просто не знает, как со мной справиться, — похвалялся он.
— Я вторгаюсь в сферу его юрисдикции со своими комментариями и критическими замечаниями, хотя, конечно, это абсолютно не мое дело. А он теряется и не знает, как на это реагировать.
Когда он обвиняет меня в том, что я под него подкапываюсь, я без обиняков отвечаю, что моя единственная цель — привлечь внимание к его ошибкам, ликвидировать недостатки и тем самым усилить нашу военную мощь.
Затем я невинно осведомляюсь, не возражает ли он против усиления нашей военной мощи.
Ну, тут он ощетинивается, ворчит и наконец вопит в голос, но практически он совершенно беспомощен.
Он просто-напросто отстал от жизни.
Слава богу, он долго не продержится.
— Генерал Пеккем беспечно рассмеялся и привел свой излюбленный, отлично вызубренный пример из классического наследия.
— Иногда я кажусь себе Фортинбрасом, ха-ха, из шекспировского «Гамлета», который кружил-кружил вокруг да около, покуда все не рухнуло, а затем в конце концов выдвинулся на передний край и все прибрал к рукам.
Шекспир — это…
— Я в пьесах не разбираюсь, — оборвал его полковник Шейскопф.
Генерал Пеккем взглянул на него с изумлением.
Никогда доселе его ссылку на прославленного шекспировского «Гамлета» не втаптывали в грязь и не игнорировали с таким тупым безразличием.
Его стало не на шутку занимать, что за типа подсунул ему Пентагон.
— А в чем вы разбираетесь? — ядовито спросил генерал.
— В парадах, — с воодушевлением ответил полковник Шейскопф.
— Я могу разослать оповещение о парадах?
— Оповещение разослать можно, парады назначать нельзя.
— Генерал Пеккем, хмуря брови, снова уселся в кресло.
— Разослать оповещение можно при условии, что это не будет мешать вашей главной задаче, которая заключается в агитации за передачу военных операций под эгиду нашей специальной службы.
— А могу я назначать парады, а потом их отменять?
Генерал Пеккем просиял.
— Блестящая идея!
Немедленно приступайте к рассылке еженедельных объявлений, отменяющих парады!
Можете даже не трудиться назначать их.
Представляю себе чудовищное замешательство в стане Дридла!
— Генерал Пеккем снова начал излучать доброжелательство.
— Да, Шейскопф, — сказал он, — мне кажется, вы действительно попали в точку.
В самом деле, какой строевой командир станет с нами ссориться, если мы оповестим его людей, что в ближайшее воскресенье не будет парада?
Тем самым мы лишь подтверждаем широкоизвестный факт.
Но скрытый смысл этого мероприятия великолепен.
Да, да, Шейскопф, это прямо-таки великолепно.
Ведь тем самым мы даем понять, что при желании мы могли бы назначать парады.
Вы мне начинаете нравиться, Шейскопф.
Отправляйтесь к полковнику Карджиллу, представьтесь ему и расскажите, чем вы будете нас заниматься.
Я уверен, вы понравитесь друг другу.
Минуту спустя полковник Карджилл ураганом ворвался в кабинет генерала Пеккема и набросился на него в припадке трусливой, кроличьей ярости.
— Я здесь служу дольше, чем полковник Шейскопф, — пожаловался он.
— Почему не мне поручили отменять парады?
— Потому что у Шейскопфа есть опыт по части парадов, а у вас нет.
Если хотите, можете отменять представления концертных бригад ОСКОВ.