— Воды еще хватает, — ответил Уинтергрин.
— Нисколько не буду удивлен, если узнаю, что за всей этой историей стоит генерал Дридл, — признался наконец генерал Пеккем.
5. Вождь Белый Овес Доктор Дейника делил пятнистую от грязи палатку с Вождем Белый Овес, которого презирал и боялся.
— Он у меня сидит в печенках, — ворчал Дейника.
— Ты бы лучше поинтересовался моей печенкой, — советовал Йоссариан.
— Твоя печенка в порядке.
— Вот сразу и видно, как мало ты смыслишь, — пытался взять его на пушку Йоссариан. Он поведал доктору о болях в области печени, которые так встревожили сестру Даккит, сестру Крэмер и всех врачей в госпитале, поскольку желтухи не было, а боли тем не менее не проходили.
Доктор Дейника не проявил интереса к этому сообщению.
— И это ты называешь неприятностями? — сказал он.
— А что же в таком случае сказать обо мне?
У доктора Дейники был когда?то свой медицинский кабинет.
Приемную украшали золотые рыбки и гарнитур мебели, столь же очаровательный, сколь и дешевый.
Все, что было можно, включая и золотых рыбок, Дейника приобрел в кредит.
На покупку всего остального, что в кредит не продавалось, доктор раздобыл денег у родственников?скопидомов, которые раскошелились в обмен направо участвовать в будущих прибылях.
Его кабинет помещался на Стэйтен Айленде в двухквартирной лачуге всего лишь в четырех кварталах от паромного причала. А рынок, три женские парикмахерские и две аптеки с жуликоватыми аптекарями находились и того ближе — в соседнем квартале.
К тому же кабинет был в угловом доме — казалось бы, чего лучше? Но все это не помогало.
Население района все время оставалось постоянным, и люди привыкли за долгие годы иметь дело с одними и теми же врачами.
Стопка счетов быстро росла, и скоро Дейника был вынужден расстаться с самыми нужными медицинскими инструментами — сначала с арифмометром, а затем и с пишущей машинкой.
Золотые рыбки подохли.
К счастью, когда дело приняло совсем мрачный оборот, разразилась война.
— Это был дар божий! — торжественно признался Дейника.
— Большинство других врачей вскоре оказалось на военной службе, и буквально на следующее утро мои дела пошли на лад, То, что кабинет находился на углу, наконец?то оправдало себя. Вскоре я обнаружил, что на прием приходит пациентов даже больше, чем я могу принять.
Я договорился с обоими аптекарями и с их помощью стал получать с пациентов гонорар больше прежнего.
Соседство с женскими парикмахерскими давало мне два?три аборта в неделю.
О лучшем нельзя было и мечтать! Но дальше произошло непоправимое.
Из призывной комиссии присылают парня, чтобы он меня освидетельствовал.
Я был запасником четвертой категории.
Я весьма тщательно сам себя обследовал и пришел к выводу о своей полной непригодности для военной службы.
Думаешь, моего слова им было достаточно? Ничего подобного! Не помогло и то, что я врач, и то, что я поддерживал добрые отношения с медицинским обществом округа и с местным «Бюро содействия бизнесу».
Они прислали этого малого, чтобы удостовериться, действительно ли у меня ампутирована нога до бедра и правда ли, что я навечно прикован к постели неизлечимым ревматическим артритом.
Ах, Йоссариан, мы живем в век всеобщего недоверия и полной девальвации духовных ценностей!
Это ужасно! — патетически воскликнул Дейника. Голос его дрожал от глубокого и неподдельного волнения.
— Как это ужасно, когда любимое отечество относится с подозрением к честному слову врача, практикующего по государственной лицензии!
Доктора Дейнику призвали, доставили пароходом на Пьяносу и назначили хирургом авиачасти, хотя он панически боялся летать.
— Не я жду неприятностей в самолете, неприятности сами меня там ждут, — говорил он, обиженно моргая карими глазами?бусинками.
Как раз в этот момент в палатку ворвался, нежно баюкая на груди бутылку виски Вождь Белый Овес. С вызывающим видом он уселся между Йоссарианом и доктором Дейникой.
Дейника встал и, не говоря ни слова, вынес свой стул из палатки.
Он не переваривал своего соседа по палатке.
Вождь Белый Овес считал Дейнику сумасшедшим.
— Не знаю, что творится с этим малым, — заметил он с укоризной.
— Безмозглый он, вот в чем штука.
Будь у него хоть капля мозгов, он схватил бы лопату и начал копать.
Прямо тут, в палатке, начал бы копать, прямо под моей койкой.
И в одну секунду нашел бы нефть.
Неужели он не слыхал, как тот военный в Штатах одним ударом лопаты добрался до нефти?
Что он, не знает, что ли, что случилось с тем парнем, как его звали? Будь он распроклят, этот прыщавый крысеныш из Колорадо!
— Уинтергрин.
— Ага, Уинтергрин.
— Он боится, — пояснил Йоссариан.
Вождь Белый Овес покачал головой: