— Учтите: мы с полковником Кэткартом приложили много сил, чтобы получить для вас этот «полет за молоком».
Но если вам больше хочется лететь на Болонью, Специю и Феррару, то это мы можем организовать в два счета.
— Его глаза угрожающе поблескивали за стеклами очков без оправы, на квадратном тяжелом подбородке темнела щетина.
— Только дайте мне знать, и я вам это тут же устрою.
— Я готов, — бойко откликнулся Хэвермейер и опять хвастливо заржал.
— Мне нравится летать на Болонью, прямо с горизонтального полета заходить на цель, засунув башку в прицел, и слушать, как вокруг рвутся снаряды, Мне только весело делается, когда после полета на меня набрасываются с руганью и обзывают всякими похабными словами.
Даже рядовые до того распаляются, что костерят меня на чем свет стоит. Того и гляди, двинут в зубы.
Подполковник Корн, не глядя на Хэвермейера, ласково потрепал его по щеке и сухо обратился к Данбэру и Йоссариану:
— Клянусь вам всеми святыми, никто больше нас с полковником Кэткартом не переживает из-за паршивых итальяшек, что живут в той деревушке.
Не забывайте: войну начали не мы, а Италия.
И агрессорами были не мы, а Италия.
Продолжайте инструктаж, Дэнби.
И позаботьтесь, чтобы они уяснили себе всю важность получения на снимках кучного узора бомбометания.
— О нет, подполковник, — выпалил майор Дэнби и часто-часто замигал.
— Для данной мишени это не годится.
Я приказал им класть бомбы на расстоянии двадцати метров друг от друга, чтобы перекрыть дорогу на всю длину деревни, а не в одном только месте.
При рассеянием бомбометании завал получится более эффективным.
— Завал как таковой нас не волнует, — сообщил подполковник Корн.
— Полковник Кэткарт хочет получить хорошие, четкие фотоснимки, которые не стыдно будет послать в вышестоящие инстанции.
Не забудьте, что генерал Пеккем прибудет сюда на основной инструктаж, а вы ведь знаете, как он неравнодушен к узору бомбометания.
Кстати, майор, вам бы следовало поторопиться и убраться отсюда до его прихода.
Генерал Пеккем вас не выносит.
— О нет, подполковник, — услужливо поправил майор Дэнби, — это генерал Дридл меня не выносит.
— Генерал Пеккем вас тоже не выносит.
Фактически вас никто не выносит.
Кончайте свое дело, Дэнби, и исчезайте.
Инструктаж проведу я.
— …Где тут майор Дэнби? — спросил полковник Кэткарт, прибывший на основной инструктаж вместе с генералом Пеккемом и полковником Шейскопфом.
— Едва завидев вашу машину, он попросил разрешения уйти, — ответил подполковник Корн.
— Он подозревает, что генерал Пеккем его не любит.
А инструктаж все равно собирался проводить я.
У меня это получится лучше.
— Чудесно, — сказал полковник Кэткарт.
— А впрочем, нет, — секундой позже поправился он, припомнив, как выступил подполковник Корн в присутствии генерала Дридла на инструктаже перед налетом на Авиньон.
— Я буду инструктировать сам.
Полковник Кэткарт вбил себе в голову, что он один из любимцев генерала Пеккема. Взяв руководство инструктажем в свои руки, он швырял в лицо чутко внимающих ему подчиненных отрывистые фразы с бесстрастной, твердой, грубоватой интонацией, заимствованной им у Дридла.
Он знал, что, стоя на помосте в своей рубашке с расстегнутым воротником, черными с проседью волосами, он выглядит весьма колоритно.
Он несся по волнам собственного красноречия, непроизвольно утрируя свойственные генералу Дридлу отдельные неправильности в произношении, и его нисколько не пугал неизвестный полковник, прибывший вместе с генералом Пеккемом, пока он вдруг не вспомнил, что генерал Пеккем ненавидит генерала Дридла.
Тут его голос осекся, а всю его самоуверенность как ветром сдуло.
Сгорая от конфуза, он еле ворочал языком и едва соображал, что говорит.
И тут он вдруг безумно испугался полковника Шейскопфа.
Еще один полковник на этом участке фронта означал нового соперника, нового врага, еще одного ненавистника.
А этот к тому же был, очевидно, жесткий малый.
Страшная догадка осенила полковника Кэткарта: а вдруг полковник Шейскопф уже успел подкупить всех находящихся в зале, чтобы они застонали хором, как тогда, перед налетом на Авиньон?
Удастся ли ему утихомирить их?
Какими синяками и шишками все это чревато?
Полковника Кэткарта объял такой страх, что он уже был готов призвать на помощь подполковника Корна.
Кое-как он сумел взять себя в руки и провести сверку часов.
Сделав это, он понял, что выиграл свой бой, поскольку теперь он мог закончить инструктаж, когда ему заблагорассудится.
Критический момент остался позади.