— Еще двое должны прыгнуть, — сказал сержант Найт, — Макуотт и доктор Дейника.
— Да я же здесь, сержант Найт, — жалобно проговорил доктор Дейника.
— Меня нет в самолете.
— Почему они не прыгают? — упорствовал сержант Найт.
— Почему они не прыгают?
— Это не имеет смысла, — убитым тоном сказал доктор Дейника, кусая губы.
— Явно не имеет смысла.
Но Йоссариан вдруг понял, почему Макуотт не прыгает и, не в силах владеть собой, побежал через весь палаточный городок вдогонку за самолетом Макуотта. Йоссариан махал руками и кричал с мольбой в голосе: — Садись, Макуотт! Иди на посадку! Но Макуотт, конечно, его не слышал. Протяжный, душераздирающий вопль вырвался из груди Йоссариана: он увидел, как Макуотт еще раз развернулся, приветственно покачал крыльями и, пропев, наверное, свое: «Как я рад, как я рад, мы попали прямо в ад!», — врезался в гору.
Полковник Кэткарт был так потрясен смертью Малыша Сэмпсона и Макуотта, что поднял норму боевых вылетов до шестидесяти пяти.
31. Миссис Дейника Когда полковник Кэткарт узнал, что доктор Дейника тоже погиб в самолете Макуотта, он увеличил норму боевых вылетов до семидесяти.
Раньше всех в эскадрилье о гибели доктора Дейники услышал сержант Таусер: дежурный из контрольно-диспетчерского пункта передал ему первому, что фамилия доктора Дейники значилась в полетном листе, который Макуотт заполнил перед вылетом.
Сержант Таусер смахнул слезу и вычеркнул фамилию доктора Дейники из списка личного состава эскадрильи.
Губы его дрожали, когда он нехотя встал из-за стола и поплелся к Гэсу и Уэсу, чтобы сообщить им дурную новость. Проходя мимо самого доктора Дейники, он благоразумно постарался не вступать с ним в разговор. С безнадежно унылым, погребальным видом, освещенный лучами заходящего солнца, доктор сидел между штабом эскадрильи и санчастью, взгромоздившись на свой стульчик, как на насест.
На сердце у сержанта было тяжело: теперь на нем висели целых два покойника — Мадд, покойник из палатки Йоссариана, который был всего лишь фикцией, и доктор Дейника — новый покойник в эскадрилье, чье физическое присутствие не только не вызывало никаких сомнений, но и означало для сержанта Таусера еще одну жгучую административную проблему.
Гэс и Уэс стоически выслушали сержанта Таусера, но никому не сказали ни слова о постигшей их тяжелой утрате, покуда час спустя к ним не пожаловал сам доктор Дейника, чтобы в третий раз за день измерить температуру и кровяное давление.
Термометр показал на полградуса ниже обычной пониженной температуры доктора Дейники.
Доктор встревожился.
Пристальные, пустые, неподвижные взгляды его подчиненных раздражали его сегодня больше, чем обычно.
— Черт бы вас побрал! — заявил доктор Дейника с необычной для него раздражительностью. — Что, в конце концов, с вами происходит?
Ведь это же ненормально, что человек все время ходит с пониженной температурой и заложенным носом.
— Исполненный жалостью к самому себе, доктор мрачно шмыгнул носом и с безутешным видом прошествовал через палатку, намереваясь принять таблетки аспирина и стрептоцида и смазать горло ляписом.
Скрестив руки, он начал потирать плечи. В эту минуту он со своей худенькой удрученной физиономией напоминал осеннюю ворону.
— Вы только посмотрите, какой у меня озноб.
Вы ничего от меня не скрываете?
— Вы мертвец, сэр. — объяснил один из его подчиненных.
Доктор Дейника оскорбление вскинул голову и недоверчиво переспросил:
— Что?
— Вы мертвец, сэр — ответил другой.
— Поэтому-то вам, наверное, всегда и холодно.
— Это верно, сэр, — подтвердил его коллега.
— Вы, вероятно, давно уже мертвец, а мы этого даже не замечали.
— Что за чертовщину вы городите? — пронзительно закричал доктор Дейника. В нем нарастало жуткое ощущение неумолимо надвигающегося несчастья.
— Нет, это правда, сэр, — сказал один из его помощников.
— Документы свидетельствуют, что вы полетели с Макуоттом, чтобы набрать нужное количество летных часов.
С парашютом вы не выбросились, значит, разбились в самолете.
— Это верно, сэр, — сказал другой помощник.
— Радуйтесь, что у вас осталась хоть какая-то температура.
Голова у доктора Дейники пошла кругом.
— Вы что, рехнулись? — спросил он.
— Я сообщу сержанту Таусеру, что вы не подчиняетесь старшему по званию.
— Сержант Таусер нам и сказал, что вы мертвец, — возразил не то Гэс, не то Уэс.
— Военное министерство собирается даже послать вашей жене «похоронку».
Доктор Дейника взвизгнул и, выскочив из санчасти, побежал к сержанту Таусеру заявить протест. Но сержант суеверным ужасом отшатнулся от него и посоветовал доктору Дейнике не попадаться никому на глаза, покуда не будет принято решение, как распорядиться его останками.
— Ну и дела, а ведь он, кажется, и вправду мертвец, — горестно заметил один из помощников доктора Дейники, почтительно понизив голос.
— Боюсь, что буду скучать по нему.
Какой был добрый, отзывчивый человек…
— Да-а, это уж точно, — скорбным тоном откликнулся другой.
— Но вообще-то я рад, что этот недоносок отдал концы: осточертело с утра до вечера мерить ему давление.
Зато супруга доктора Дейники отнюдь не обрадовалась, узнав, что муж отдал концы. Получив телеграфное извещение от военного министерства, что муж ее погиб при исполнении боевого долга, она расколола мирную, ночную тишину Стейтен-Айленда жалобным, замогильным воплем.
Женщины поспешили утешить ее, а их мужья — нанести визит соболезнования, надеясь в глубине души, что вдова скоро переберется в другой район и избавит их от необходимости постоянно выражать ей сочувствие.