— Извини меня, — сказал он и, благодарно чмокнув ее в щеку, побежал предупредить Данбэра, но того уже и след простыл.
35. Милоу рвется в бой Первый раз в жизни Йоссариан обратился с мольбой к живому существу.
Он пал на колени и молил Нейтли не делать по собственной воле больше семидесяти вылетов. Этот разговор состоялся после того, как Вождь Белый Овес действительно умер в госпитале от воспаления легких. Нейтли безуспешно просился на его место и не желал слушать Йоссариана.
— Мне придется летать и дальше, — криво улыбаясь, жалобным тоном твердил Нейтли.
— В противном случае меня отправят домой.
— Ну и что?
— А я не хочу без нее возвращаться в Штаты.
— Она так много для тебя значит?
Нейтли удрученно кивнул:
— Иначе я ее больше не увижу.
— Тогда пусть тебя спишут на землю, — настаивал Йоссариан.
— Норму ты выполнил, в летной надбавке не нуждаешься.
Если тебя не тошнит от капитана Блэка, почему бы тебе не попроситься на место Вождя?
Нейтли покачал головой.
— Мне не дадут это место.
Я разговаривал с подполковником Корном, и он сказал, что или я буду по-прежнему летать, или меня отправят домой.
Йоссариан свирепо выругался:
— Но ведь это — явная подлость!
— Мне все равно.
Я сделал семьдесят вылетов, и со мной ничего не случилось.
Думаю, ничего не случится, если слетаю еще несколько раз.
— Ничего не предпринимай, покуда я кое с кем не потолкую, — сказал Йоссариан. Он отравился искать помощи у Милоу, и тот сразу же после разговора с Йоссарианом обратился к полковнику Кэткарту.
Милоу вдруг возжелал, чтобы его самого почаще посылали на боевые задания.
К тому времени на боевом счету Милоу было уже немало боевых подвигов. Пренебрегая опасностью и игнорируя критику, он по сходной цене продавал Германии нефть и шарикоподшипники. Это приносило хороший доход и помогало поддерживать равновесие двух противоборствующих сторон.
Под огнем противника он держался мужественно и благородно.
С рвением, явно выходящим за рамки его скромных обязанностей, он взвинтил цены за обеды в офицерской столовой до такой степени, что офицерам и рядовым пришлось отдавать ему все свое жалованье, чтобы хоть как-то прокормиться.
Собственно говоря, никто их не неволил, при желании они могли умереть с голоду — Милоу терпеть не мог насилия над личностью и на всех перекрестках твердил о праве индивидуума свободно распоряжаться своей судьбой.
Когда его атака на офицерские карманы встречала сопротивление, он, не щадя ни живота своего, ни репутации, продолжал давить с помощью закона спроса и предложения.
Стоило кому-нибудь сказать ему «нет», и Милоу нехотя отступал, но даже в обороне он мужественно защищал историческое право свободного человека платить за спасение от голодной смерти такую цену, какую с него запрашивают.
Однажды Милоу был почти застигнут на месте преступления: костлявый майор из Миннесоты обвинил его в грабеже соотечественников, — и что вы думаете! — в результате акции Милоу поднялись как никогда высоко, Когда костлявый майор, негодующе скривя губы, возмущенно потребовал тот самый пай, которым, как утверждал Милоу, владел каждый член синдиката, Милоу доказал, что у него слово с делом не расходится: он принял вызов, начертав на первом попавшемся клочке бумаги слово «пай», и вручил эту бумажку майору таким величественным и надменным жестом, что все знакомые Милоу ахнули от восторга и зависти.
Слава Милоу достигла зенита, и полковник Кэткарт, который хорошо знал и высоко ценил воинские доблести своего подчиненного, был поражен, когда Милоу однажды пожаловал в штаб полка и кротким, почтительным тоном обратился с поистине фантастической просьбой — посылать его на самые опасные задания.
— Вы жаждете летать на боевые задания? — изумился полковник Кэткарт.
— Скажите, ради бога, зачем?
Скромно потупив взор, Милоу ответил:
— Я хочу выполнять свой долг, сэр.
Страна находится в состоянии войны, и я намерен защищать ее с оружием в руках, как это делают все наши парни.
— Но, Милоу, вы и так выполняете свой долг? — воскликнул полковник Кэткарт, оглушив Милоу громовыми раскатами жизнерадостного хохота.
— Вряд ли найдется в нашем полку человек, который сделал бы для нас столько, сколько вы.
Кто, например, угостил нас хлопком в шоколаде?
Милоу покачал головой задумчиво и грустно:
— В военное время мало быть исправным начальником столовой, полковник Кэткарт.
— Вполне достаточно, Милоу.
Не знаю, что на вас нашло.
— Нет, недостаточно, полковник, — твердо возразил Милоу. Он взглянул в лицо полковника подобострастно и так серьезно, что полковник насторожился.
— Кое-кто начинает поговаривать…
— Ах, так вот оно что!
Сообщите-ка мне их имена, Милоу, и я позабочусь, чтобы говорунов посылали на самые опасные задания.
— Нет, полковник, боюсь, что они правы, — проникновенно сказал Милоу.
— Родина послала меня за океан в качестве пилота. И мне следовало бы побольше времени проводить в воздушных боях и поменьше в столовой.
И хотя полковник Кэткарт был очень удивлен, все-таки слова Милоу вызвали в нем сочувствие.