— О Пилтдаунском человеке?
— Смитсоновский институт в настоящее время не располагает средствами, чтобы уплатить требуемую нами цену за второго Пилтдаунского человека. Но деятели института ждут кончины одного горячо любимого богатого мецената, который собирается завещать им нужную сумму. — Святые угодники! Я не успеваю записывать! — Франция готова закупить у нас столько петрушки, сколько мы сможем выслать, и нам надо ее переправить, поскольку мы нуждаемся во франках для обмена на лиры, а затем на пфенниги, чтобы, как только придут финики, уплатить за них пфеннигами.
Кроме того, я закупил гигантскую партию бальзового дерева, чтобы распределить его между всеми синдикатскими столовыми.
— Бальзовое дерево?
Для чего столовым бальзовое дерево?
— Хорошее бальзовое дерево, полковник, в наши дни не так-то легко достать.
По-моему, не стоит упускать удачный случай.
— Да, по-моему, тоже не стоит, — неуверенно проговорил полковник. Сейчас он походил на человека, страдающего морской болезнью.
— Полагаю, что цена подходящая?
— Цена возмутительная! — сказал Милоу. — Несусветная!
Но, поскольку мы купили бальзу у одного из наших филиалов, мы с удовольствием заплатили сумму, которую с нас запросили.
И потом — присмотрите за шкурами.
— Шкурами?
— Да, шкурами.
В Буэнос-Айресе.
Их необходимо выдубить.
— Выдубить?
— Да, в Ньюфаундленде.
И отправить пароходом в Хельсинки пэ-бэ-эр, до того как наступит оттепель.
До наступления оттепели в Финляндии все идет пэ-бэ-эр.
— По безналичному расчету? — догадался полковник Кэткарт.
— Отлично, полковник.
Вы не лишены способностей.
И кроме того, лимонные корки…
— Корки?
— Корки — для Нью-Йорка, эклеры — для Танжера, свинину — в Мессину, маслины — в Афины, бисквит — на остров Крит. — Милоу!
— Но не вздумайте возить уголь в Ньюкасл.
Полковник Кэткарт всплеснул руками. — Милоу, подождите! — закричал он чуть не плача.
— Так не пойдет!
Вы, как и я, незаменимы!
— Он отшвырнул карандаш и нервно вскочил со стула. — Милоу, об этих дополнительных шестидесяти четырех вылетах не может быть и речи!
И вообще, вы больше ни разу не полетите.
Если с вами что-нибудь случится, все пойдет прахом.
В знак признательности Милоу благодушно кивнул головой:
— Сэр, значит ли это, что вы запрещаете мне впредь летать на боевые задания? — Да, Милоу, я запрещаю вам впредь летать на боевые задания, — объявил полковник суровым и непреклонным тоном.
— Но это несправедливо, сэр, — запротестовал Милоу
— А как насчет моего послужного списка?
Другим пилотам — и слава, и награды, и популярность.
А я должен страдать только потому, что в поте лица своего руковожу столовой?
— Конечно, Милоу, это несправедливо.
Но я не представляю, что тут можно сделать.
— Может быть, кто-то другой будет выполнять за меня боевые задания?
— А что, если действительно кто-то другой будет выполнять за вас боевые задания? — задумчиво произнес полковник Кэткарт.
— Ну, скажем, бастующие шахтеры из Пенсильвании или Западной Виргинии?
Милоу покачал головой:
— Их слишком далеко придется везти.
А почему бы не заставить пилотов из нашей эскадрильи, сэр?
В конце концов, все, что я делаю, я делаю для них.
В благодарность за это они должны что-то сделать и для меня.
— А что, если действительно заставить пилотов из вашей эскадрильи, Милоу? — воскликнул полковник Кэткарт.