— Но если вы не виновны, зачем бы мы вас стали допрашивать?
— Этого уж я не знаю, — простонал капеллан, сцепив пальцы и качая опущенной головой. Лицо его мучительно скривилось.
— Не знаю.
— Он думает, что мы собираемся тратить время попусту, — хмыкнул майор.
— Капеллан, — возобновил допрос офицер без знаков различия и достал из открытой папки желтый лист бумаги с машинописным текстом.
— Вот письменное заявление полковника Кэткарта. Он утверждает, что вы украли у него помидор.
— Офицер еще ленивее, чем прежде, цедил слова. Он положил листок на стол текстом вниз и достал из папки еще одну страничку.
— А вот это данные под присягой и заверенные у нотариуса письменные показания сержанта Уиткома. Он заявляет: по тому, как вы всеми правдами и неправдами пытались сплавить ему этот помидор, он понял, что помидор добыт сомнительным путем.
— Клянусь господом богом, я не крал, сэр, — чуть не плача взмолился несчастный капеллан.
— Клянусь, что это не был краденый помидор.
— Капеллан, а вы верите в бога?
— Да, сэр, конечно.
— Тогда странно, капеллан, — сказал офицер, вынимая из папки еще одну желтую машинописную страницу. — У меня в руках еще одно заявление полковника Кэткарта, в котором он клянется, что вы отказались проводить богослужения в инструкторской перед боевыми вылетами.
На секунду капеллан бессмысленно вытаращил глаза, а затем, вспомнив, поспешно кивнул головой.
— О, это не совсем верно, сэр, — начал он объяснять с жаром.
— Полковник Кэткарт сам отказался от этой идеи, как только понял, что сержанты и рядовые молятся тому же богу, что и офицеры.
— Понял что? — воскликнул офицер, не веря своим ушам.
— Что за вздор! — с праведным негодованием заявил краснолицый полковник и сердито отвернулся от капеллана.
— Неужто он полагает, что мы ему поверим? — недоверчиво вскрикнул майор.
На лице офицера без знаков различия появилась едкая усмешка.
— Капеллан, не слишком ли вы далеко зашли? — полюбопытствовал он.
— Но, сэр, это правда, сэр.
Клянусь вам, что это правда.
— Правда или неправда — это значения не имеет, — небрежно отмахнулся офицер и боком потянулся к открытой папке, полной бумаг.
— Капеллан, в ответ на мой вопрос вы, кажется, сказали, что верите в бога.
Так, кажется?
— Да, сэр, именно так я и сказал, сэр.
Я действительно верю в бога.
— Странно, очень странно, капеллан. Я располагаю еще одним показанием, данным под присягой полковником Кэткартом. Полковник Кэткарт заявляет, что однажды вы сказали ему, будто бы атеизм не противоречит закону.
Вы вообще-то хорошо помните, что говорите?
Капеллан без колебаний утвердительно кивнул головой, чувствуя на сей раз под собой твердую почву.
— Да, сэр. Я действительно это утверждал.
Я говорил так потому, что это правда.
Атеизм отнюдь не противоречит закону.
— Но это еще не причина делать во всеуслышание подобные заявления, капеллан, а? — колко заметил офицер. Нахмурившись, он достал из папки очередную машинописную заверенную нотариусом страницу.
— А вот у меня еще одно данное под присягой заявление сержанта Уиткома. Он утверждает, что вы возражали против его плана рассылать родным и близким убитых и раненых в бою письма за подписью полковника Кэткарта.
Это правда?
— Да, сэр, я возражал против этого, — ответил капеллан, — и горжусь своим поступком.
Такие письма выглядят неискренне и бесчестно.
Их единственная цель — принести славу полковнику Кэткарту.
— Это не имеет отношения к делу, — ответил офицер.
— Подобные письма так или иначе приносят покой и утешение семьям погибших.
Я просто не понимаю хода вашей мысли.
Капеллан стал в тупик и, окончательно растерявшись, не знал, что ответить.
Он опустил голову, чувствуя себя косноязычным идиотом.
Румяный тучный полковник живо вскочил со стула — его осенило.
— Почему бы нам не вышибить к чертовой матери из него мозги? — с энтузиазмом предложил он своим коллегам.
— В самом деле, почему бы нам не вышибить из него мозги? — поддержал майор с ястребиным лицом.
— Подумаешь, какой-то там анабаптистишка!
— Нет, сначала мы должны признать его виновным, — ленивым взмахом руки остановил их офицер без знаков различия.