— Подполковник, я этого терпеть больше не намерен! — заявил он с отчаянной решимостью и испуганно отметил, что подполковник продолжал рысцой взбегать по ступеням, не обращая на него внимания.
— Подполковник Корн!
Пузатая, мешковатая фигура остановилась, повернулась и медленно спустилась на несколько ступеней.
— Что случилось, капеллан?
— Подполковник Корн, мне бы хотелось поговорить с вами насчет сегодняшней катастрофы, — сказал он.
— Это было ужасно, поистине ужасно!
Подполковник Корн помолчал секунду, глаза его поблескивали веселым цинизмом.
— Да, капеллан, конечно, это ужасно, — сказал он наконец.
— И я не представляю себе, как вы сможете все это описать, не выставив нас при этом в дурном свете.
— Я имею в виду совсем не это, — осадил его капеллан. Он совсем не чувствовал страха.
— Из этих двенадцати несколько человек уже отлетали свои семьдесят боевых заданий.
Подполковник Корн рассмеялся.
— А если бы они все были новичками, разве катастрофа от этого была бы менее ужасной? — осведомился он ядовито.
И снова капеллан был сбит с толку.
Безнравственная логика, казалось, подстерегала его на каждом шагу.
Он уже не чувствовал прежней уверенности в себе. Голос его дрогнул:
— Сэр! Заставлять людей из нашего полка делать по восемьдесят боевых вылетов, когда в других полках летчиков отсылают домой после пятидесяти или пятидесяти пяти, — это абсолютно несправедливо.
— Мы рассмотрим этот вопрос, — сказал подполковник Корн с кислой миной. Потеряв интерес к дальнейшему разговору, он двинулся дальше.
— Адью, падре.
— Как вас понимать, сэр? — настаивал на своем капеллан. Голос его срывался.
Подполковник Корн остановился с недружелюбной гримасой и спустился на несколько ступенек вниз.
— Так понимать, что мы подумаем об этом, падре, — ответил он с издевкой.
— Надеюсь, вы не хотите, чтобы мы принимали необдуманные решения?
— Нет, сэр, зачем же.
Но вы ведь, наверное, уже думали?
— Да, падре. Мы уже над этим думали.
Но, чтобы доставить вам удовольствие, подумаем еще разок, и вы будете первым, кому мы сообщим о своем решении, если мы, конечно, к нему придем.
А теперь, адью.
Подполковник Корн снова круто повернулся и заспешил вверх по лестнице.
— Подполковник Корн!
— Голос капеллана заставил подполковника Корна еще раз остановиться.
Он медленно повернул голову и взглянул на капеллана угрюмо и нетерпеливо.
Из груди капеллана бурным, волнующимся потоком хлынули слова: — Сэр, я прошу разрешить мне обратиться с этим делом к генералу Дридлу.
Я хочу обратиться с протестом в штаб авиабригады.
Толстые небритые щеки подполковника Корна вдруг вздулись — он с трудом подавил смех.
— Ну что ж, вы правы, падре, — ответил он, изо всех сил стараясь быть внешне серьезным, хотя злое веселье так и распирало его.
— Я разрешаю вам обратиться к генералу Дридлу.
— Благодарю вас, сэр.
Как честный человек, я считаю необходимым предупредить вас, сэр, что генерал Дридл прислушивается к моим словам.
— Большое вам спасибо за предупреждение, падре.
Как честный человек, я считаю своим долгом предупредить вас, что вы не застанете генерала Дридла в штабе авиабригады.
— Подполковник Корн гнусно ухмыльнулся и разразился торжествующим смехом.
— Генерала Дридла там нет.
На его место пришел генерал Пеккем.
У нас теперь новый командир авиабригады.
— Генерал Пеккем? — изумился капеллан.
— Совершенно верно, капеллан.
А генерал Пеккем прислушивается к вашим словам?
— Я его совсем не знаю, — сокрушенно признался капеллан.
Подполковник Корн еще раз рассмеялся.