— Шейскопф?
Недоумок!
Да я мог с кашей съесть этого болвана, а теперь он — мой начальник.
О господи!
Карджилл!
Карджилл! Не оставляйте меня.
Где Уинтергрин?
— Сэр, экс-сержант Уинтергрин у телефона, — доложил капрал.
— Он пытался пробиться к вам все утро.
— Генерал, я не могу связаться с Уинтергрином, — заорал полковник Карджилл.
— Его номер занят.
Генерал Пеккем кинулся к другому телефону. Он весь взмок.
— Уинтергрин?
Уинтергрин, вы слышали, что они наделали? — Скажите лучше, что вы наделали, болван?
— Во главе всего поставили Шейскопфа!
— Это все вы и ваши проклятые меморандумы!
Все боевые операции переданы специальной службе! — завопил Уинтергрин, охваченный паникой и яростью.
— Неужели это из-за моих меморандумов? — простонал генерал.
— Неужто мои меморандумы убедили их передать все под начало Шейскопфа?
А почему они не сделали меня командиром?
— Потому что вы больше не состоите в специальной службе.
Вы перевелись на другую должность и все оставили Шейскопфу.
А знаете, чего он хочет?
Вы знаете, чего этот мерзавец от вас хочет?
— Сэр, я полагаю, вам бы лучше поговорить с генералом Шейскопфом, — умолял капрал дрожащим голосом.
— Он непременно хочет с кем-нибудь поговорить.
— Карджилл, поговорите с Шейскопфом вместо меня.
Я не в состоянии.
Выясните, что он хочет.
Полковник Карджилл мгновение слушал генерала Шейскопфа и вдруг побелел как полотно.
— Бог мой! — закричал он, и трубка выпала у него из рук.
— Вы знаете, что он хочет?
Он хочет, чтобы мы маршировали.
Он хочет, чтобы мы все маршировали!
38. Сестренка Йоссариан отказался вылетать на задания и с пистолетом на боку маршировал задом наперед.
Он маршировал задом наперед, потому что то и дело оглядывался, желая убедиться, что никто не крадется за ним по пятам.
Каждый звук за спиной заставлял его настораживаться, в каждом прохожем ему мерещился потенциальный убийца.
Он не снимал руки с пистолета и улыбался одному лишь Заморышу Джо.
Капитанам Пилтчарду и Рену Йоссариан сказал, что он свое отлетал.
Капитаны Пилтчард и Рен вычеркнули его имя из списка бомбардиров, назначенных на предстоящий вылет, и доложили о случившемся в штаб полка.
Подполковник Корн беззаботно рассмеялся.
— Он не желает летать? Что вы, черт побери, хотите этим сказать? — спросил он, улыбаясь, в то время как полковник Кэткарт отошел в дальний угол кабинета, размышляя над роковым смыслом фамилии „Йоссариан“.
— Почему это он не желает?
— Его друг Нейтли погиб в катастрофе над Специей, Может быть, поэтому.
— За кого он себя принимает? За Ахиллеса?
— Литературная аналогия понравилась подполковнику Корну, и он решил ее запомнить, чтобы при случае повторить в присутствии генерала Пеккема.
— Он обязан летать на задания хотя бы потому, что у него нет другого выбора.
Возвращайтесь и скажите ему, что, если он не передумает, вы доложите о случившемся нам.
— Мы уже это ему сказали, сэр.
Но он стоит на своем.