— До чего я ненавижу этот проклятый мундштук.
Мундштук, отскочив от стола к стене, рикошетировал на подоконник, с подоконника упал на пол и подкатился к ногам полковника Кэткарта.
Бросив сердитый взгляд на мундштук, полковник Кэткарт сказал:
— Интересно, будет ли мне прок от этого?
— От генерала Пеккема вы получите пироги и пышки, а от генерала Шейскопфа — синяки и шишки, — проинформировал его подполковник Кори с самым невинным видом.
— Да, но кому из них я должен нравиться?
— Обоим.
— Как я могу нравиться им обоим, когда они терпеть друг друга не могут?
Как я могу заслужить пироги и пышки у генерала Шейскопфа без того, чтобы не схлопотать синяков и шишек от генерала Пеккема?
— Маршировать.
— Хм, маршировать… Да, это единственный способ очаровать Шейскопфа.
Раз-два, левой, ать-два.
— Мрачная усмешка скривила губы полковника Кэткарта.
— Если уж подобные типы становятся генералами, то мне сам бог велел.
— Вы пойдете далеко, — заверил его подполковник Корн весьма неуверенным тоном. Его веселое настроение, проистекавшее от сознания собственного превосходства над полковником Кэткартом, еще больше поднялось, когда он заметил враждебность и отвращение, написанные на лице Йоссариана.
Посмеиваясь, Корн обратился к Йоссариану: — Теперь вам понятно, в чем соль?
Полковник Кэткарт хочет стать генералом, а я — полковником, поэтому мы и собираемся отправить вас домой.
— Но почему ему так хочется стать генералом?
— То есть как, почему?
По той же причине, по какой я рвусь в полковники.
А что же нам еще остается делать?
Нас всегда учили стремиться к высшему.
Генерал — выше полковника, полковник — выше подполковника.
Вот мы оба и стремимся к высшему.
И знаете, Йоссариан, вам просто повезло, что мы честолюбивы.
На этом фоне ваше положение просто прекрасно, и я надеюсь, что вы примете во внимание этот фактор, обдумывая свои комбинации.
— Нет у меня никаких комбинаций.
— Нет, ей-богу, мне в самом деле нравится, как вы лихо лжете, — ответил подполковник Корн.
— Вы должны гордиться, если вашего боевого командира произведут в генералы. Гордиться тем, что служили в части, в которой на каждого пилота в среднем приходится больше боевых вылетов, чем в других частях.
Неужели вы не хотите получить как можно больше благодарностей и Пучок дубовых листьев к вашей Авиационной медали?
Где ваш боевой дух?
Неужто вы не рветесь в бой, дабы удлинить список боевых заслуг вашей части?
Даю вам последнюю возможность ответить „да“.
— Нет.
— В таком случае, — беззлобно сказал подполковник Корн, — чаша нашего терпения переполнилась и…
— Он должен презирать себя! — …и мы вынуждены отправить вас домой.
Только окажите нам одну маленькую услугу и…
— Какую еще услугу? — перебил Йоссариан с вызовом: он почуял недоброе.
— О, совершенно пустяковую, незначительную услугу.
Мы предлагаем вам самую великодушную сделку.
Мы издаем приказ, согласно которому вы возвращаетесь в Штаты. Нет, на самом деле издаем. А вы в благодарность должны…
— Что?
Что я должен?
У подполковника Корна вырвался короткий смешок:
— Полюбить нас.
Йоссариан заморгал:
— Полюбить вас?
— Да, полюбить нас.
— Полюбить вас?
— Совершенно верно, — кивнув, подтвердил подполковник Корн, чрезвычайно довольный неподдельным удивлением и замешательством Йоссариана.