Это постыдная, скандальная сделка, ведь верно?
— Гнусная, — ответил Йоссариан. Он лежал на спине, одеревенело уставившись в потолок.
— Гнусная — это как раз то слово, на котором мы сошлись с подполковником Корном.
— Почему же вы на это пошли?
— Или так, или военно-полевой суд, капеллан.
— О!.. — с неподдельным раскаянием воскликнул капеллан и прикрыл рот тыльной стороной ладони.
Он неловко опустился на стул.
— В таком случае я немедленно беру свои слова обратно.
— Они бы засадили меня в камеру к уголовникам.
— Да, да, это безусловно.
Да, конечно, вы должны поступать так, как считаете нужным.
— Капеллан утвердительно кивнул головой, будто подводя итог их спора, и растерянно смолк.
Йоссариан невесело рассмеялся:
— Не беспокойтесь, я на эту сделку не пойду.
— Но вам придется на это пойти, — настаивал капеллан, озабоченно склонившись над Йоссарианом.
— Серьезно, вам надо согласиться на их условия.
Я не имел права оказывать на вас давление.
Мне не нужно было ничего говорить.
— Вы на меня не давили.
— Йоссариан перевернулся на бок и с наигранной серьезностью покачал головой: — Боже мой, подумать только, какой это был бы грех — спасти жизнь полковнику Кэткарту!
Нет, таким преступлением я не хотел бы запятнать свое доброе имя.
Капеллан осторожно вернулся к первоначальной теме разговора:
— Но что вы намерены делать?
Не хотите же вы, чтобы вас упрятали в тюрьму?
— Буду продолжать летать.
А может, дезертирую, и пусть ловят.
И ведь, скорее всего, поймают…
— И посадят за решетку, к чему вы, я полагаю, совсем не стремитесь.
— М-да… Ну тогда, значит, придется летать до конца войны.
Кто-то ведь должен остаться в живых.
— А если вас собьют?
— Да, тогда лучше, пожалуй, не летать.
— Что же вы будете делать?
— Не знаю.
— А вы поедете домой, если они вас отправят?
— Не знаю.
На улице жарко?
Здесь ужасно душно.
— На улице холодина, — сказал капеллан.
— Послушайте, — вспомнил Йоссариан, — со мной произошла смешная штука, а может, мне это только приснилось.
Будто бы в палату приходил какой-то странный человек и сказал, что ему в лапы попался мой дружок.
Интересно, померещилось это мне или нет?
— Думаю, что не померещилось, — сказал капеллан.
— В прошлый мой визит вы тоже принимались рассказывать об этом.
— Значит, он и в самом деле приходил.
Он вошел и сказал: „А твой-то, приятель у нас в лапах, дружище, попался твой приятель“.
Никогда в жизни я не видывал человека с более зловещими повадками.
Интересно, о каком моем приятеле он толковал?
— Мне было бы приятно сознавать, Йоссариан, что этот приятель — я, — сказал капеллан, стесняясь своей искренности.
— Я действительно у них в руках.