— Готов биться об заклад, что вы даже не заметили пропажи.
— Кому могла понадобиться половина простыни? — спросил Йоссариан.
Милоу разволновался не на шутку.
— Вы не понимаете! — запротестовал он.
Йоссариан не понимал еще и другого: зачем Милоу придирается к записке доктора Дейники, в которой все сказано с предельной ясностью:
«Отпускайте Йоссариану любые сухофрукты и фруктовые соки, какие он пожелает.
Он говорит, что у него больная печень».
— Такая записочка. — грустно пробормотал Милоу, — может пустить по миру любого начальника офицерской столовой. Милоу был похож на безутешную вдову, когда шел через все расположение эскадрильи, сопровождая в последний путь картонную коробку с потерянными для него продуктами. Милоу пришел в палатку Йоссариана специально для того, чтобы еще раз прочесть записку доктора Дейники.
— Я обязан вам выдавать столько, сколько вы попросите.
Но почему в записке не говорится, что вы обязаны все это съесть сами?
— И очень хорошо, что не говорится, — сказал Йоссариан, — потому что я вообще это все в рот не беру.
У меня же печень не в порядке.
— Ах да, я и забыл, — сочувственно сказал Милоу.
— Это, наверное, плохо?
— Довольно?таки плохо, — весело ответил Йоссариан.
— Понимаю, — сказал Милоу.
— Но что значит «довольно?таки плохо»?
— Это значит, что лучше — вряд ли будет…
— Простите, я, кажется, не совсем вас понимаю. — …а хуже стать может.
Теперь вам ясно?
— Теперь ясно.
Но я все же не совсем понимаю.
— Пусть вас это не беспокоит.
Пусть уж это будет моей заботой.
У меня, видите ли, собственно говоря, нет никакого заболевания печени.
У меня только симптомы этого заболевания.
Так называемый синдром Гернета?Флейшакера, вот что у меня.
— Ясно, — сказал Милоу.
— А что это такое «синдром Гернета?Флейшакера»?
— Заболевание печени.
— Ясно, — сказал Милоу и сдвинул свои черные брови с выражением внутренней боли.
— В таком случае, — промолвил он, помолчав, — я полагаю, что вам следует быть весьма осторожным в выборе пищи для себя.
— Это верно, — сказал Йоссариан.
— Настоящий синдром Гернета?Флейшакера вылечить не так?то просто, и я не собираюсь губить свой синдром.
Вот почему я никогда не ем никаких фруктов.
— Ага, теперь мне ясно, — сказал Милоу, — фрукты вредны для вашей печени.
— Нет, фрукты как раз полезны для моей печени.
Потому?то я их никогда и не ем.
— В таком случае что же вы с ними делаете? — поинтересовался Милоу и, отчаянным усилием преодолев смущение, выпалил вопрос, вертевшийся у него на кончике языка: — Вы их продаете?
— Я их отдаю.
— Кому? — испуганно вскрикнул Милоу.
— Любому, кто захочет! — гаркнул в ответ Йоссариан.
Милоу испустил протяжный скорбный вопль и отпрянул от Йоссариана. Лицо его посерело и покрылось испариной.
Дрожа всем телом, он рассеянно подергал усы.
— Большую часть я отдаю Данбэру, — продолжал Йоссариан. — Данбэру? — с трудом ворочая языком, переспросил Милоу.
— Ага.
Данбэр может есть любые фрукты в любом количестве, и от этого ему нисколько не становится лучше.
Я оставляю коробку прямо здесь, открытой. Всякий, кто хочет, может подойти и взять.
Аарфи захаживает сюда за черносливом, потому что, как он говорит, в столовой чернослива не допросишься.
Когда у вас будет время, поинтересуйтесь этим вопросом, потому что мне не доставляет удовольствия видеть, как Аарфи околачивается у моей палатки.