И оставайтесь там, покуда на вас не поступят экипировочные, и тогда купите себе что?нибудь из обмундирования.
— Слушаюсь, сэр.
— И обувь какую?нибудь, сэр.
При первой же возможности купите себе что?нибудь на ноги, сэр.
— Слушаюсь, сэр.
Куплю, сэр.
— Благодарю вас, сэр.
Для майора Майора жизнь в военном училище мало чем отличалась от всей его предыдущей жизни.
Каждый, кто имел с ним дело, торопился уступить эту честь другому.
Преподаватели занимались с ним особенно интенсивно, чтобы поскорее продвинуть его дальше и таким образом от него отделаться.
Потребовались буквально считанные дни, чтобы он получил пилотские нашивки и оказался за океаном. И здесь неожиданно судьба ему улыбнулась.
Всю жизнь он жаждал одного — раствориться в людях, не быть отверженным, и вот наконец на острове Пьяноса его желание исполнилось.
Чины и ранги мало значат на войне, где люди каждый день рискуют сложить голову, и поэтому отношения между офицерами и сержантско?рядовым составом были свободными и неофициальными.
Люди, которых он даже не знал по фамилии, кричали ему:
«Эй!» — и приглашали пойти купаться или поиграть в баскетбол.
Долгие и упоительные часы проводил он на баскетбольной площадке. Никто там не гнался за победой, счета никогда не вели, а количество игроков на площадке колебалось от одного до тридцати пяти.
Прежде майор Майор никогда не играл ни в баскетбол, ни в другие игры, но его высоченный рост и пылкий энтузиазм возмещали врожденную неуклюжесть и отсутствие тренировок.
На площадке он почти сдружился со своими партнерами — офицерами и рядовыми — и чувствовал себя подлинно счастливым человеком.
Здесь не было победителей, но не было и проигравших, и майор Майор весело скакал по площадке, упиваясь каждым пасом и броском, покуда не погиб майор Дулут и не примчался на своем джипе полковник Кэткарт, который лишил майора Майора его единственной радости в жизни.
— Вы назначены новым командиром эскадрильи! — рявкнул полковник Кэткарт с той стороны железнодорожной выемки.
— Только не воображайте, что это что?то значит. Это ничего не значит.
Это значит лишь то, что вы — новый командир эскадрильи.
Долгое время полковник Кэткарт копил в душе злобу на майора Майора.
Лишний майор в списке личного состава вверенной ему части означал нарушение штатного расписания и давал тем самым козырь в руки джентльменам из штаба двадцать седьмой воздушной армии, которые, по твердому убеждению полковника Кэткарта, были все сплошь его врагами и завистниками.
Полковник Кэткарт молил бога о помощи, и помощь пришла в виде смерти майора Дулута — в результате открылась вакантная должность для одного майора.
Полковник назначил майора Майора командиром эскадрильи и укатил на своем джипе так же внезапно, как и приехал.
Для майора Майора это означало, что игре в баскетбол пришел конец.
Он стоял как вкопанный, с растерянным лицом, отказываясь верить, что тучи снова собрались над его головой.
Вернувшись к партнерам по игре, он натолкнулся на стену угрюмого молчания. Одни смотрели на него деревянным взглядом, другие — с любопытством, третьи — с непонятной враждебностью.
Он сгорал от стыда.
Игра возобновилась, но без прежнего энтузиазма, Майор Майор овладевал мячом — никто не пытался отобрать его. Он просил паса — любой игрок, свой или противника, тут же давал ему мяч. Если он мазал и мяч, минуя корзину, отскакивал от щита в поле, никто из партнеров даже не пытался помешать ему поймать мяч и повторить бросок.
На площадке раздавался только один голос — майора Майора.
На следующий день повторилось то же самое, а еще через день майор Майор не вышел на площадку.
Постепенно все в эскадрилье, один за другим, перестали с ним разговаривать, зато каждый пялил на него глаза.
Он замкнулся в себе, ходил с опущенными глазами и пылающими щеками. Он вызывал всеобщее презрение, зависть, подозрение, раздражение. Вокруг него роились зловещие слухи.
Люди, которые прежде не замечали сходства между ним и Генри Фонда, сейчас только об этом и твердили, а некоторые ядовито намекали, что именно по причине сходства с Генри Фонда майора Майора и сделали командиром эскадрильи.
Капитан Блэк, который сам зарился на эту должность, утверждал, что майор Майор и есть в действительности Генри Фонда, но только боится в этом признаться, потому что он — трусливое дерьмо.
Майор Майор растерянно барахтался в потоке неприятностей, а они следовали одна за другой, приводя его в полное замешательство.
Не говоря ему ни слова, сержант Таусер перенес все его пожитки в просторный трейлер, который прежде занимал майор Дулут, а когда майор Майор, с трудом переводя дух, влетел на командный пункт доложить о том, что у него украли все вещи, дежуривший там молодой капрал перепугал его до полусмерти, вскочив на ноги и заорав:
— Смир?р?р?но!
Вместе со всеми, кто был в дежурке майор Майор вытянулся и замер по стойке «смирно», мучительно пытаясь догадаться, что за шишка вошла следом за ним.
В напряженной тишине текли минуты, и, вероятно, все так и простояли бы по стойке смирно до самого судного дня, если бы полчаса спустя в комнату дежурного не вошел майор Дэнби, прибывший из штаба авиаполка. Он поздравил майора Майора с назначением и подал команду «вольно».
Еще более плачевно обернулись дела майора Майора в офицерской столовой, где Милоу, трепеща от восторга, уже поджидал его, чтобы церемонно проводить к отдельному столику, который он заранее установил на видном месте, покрыл вышитой скатертью и украсил пышным букетом цветов в хрустальной розовой вазе.
Майор Майор в ужасе отпрянул от столика, но не нашел в себе смелости вырваться у всех на глазах из рук Милоу.
Чтобы поглазеть на командира, даже Хэвермейер поднял голову над тарелкой, а его тяжелая нижняя челюсть отвисла от изумления.
Майор Майор безвольно подчинился тащившему его Милоу, сел за свой персональный столик и до конца обеда сидел, съежившись от стыда.
Пища казалась ему безвкусной, как трава, но он старательно жевал и глотал, опасаясь обидеть людей, причастных к ее изготовлению.
Позднее, оставшись наедине с Милоу, майор Майор почувствовал, как впервые в его груди шевельнулось чувство протеста, и он сказал, что предпочел бы по?прежнему обедать вместе со всеми офицерами.
— Не выйдет, сэр, — сказал Милоу.
— Не понимаю, что здесь может выйти или не выйти? — попытался спорить майор Майор.