Но едва он успел поздравить себя с успехом, который принес ему невинный маскарад, как один из противников резким толчком сбил майора с ног.
Вскоре его сбили еще раз, и тут он сообразил, что они очень даже узнали своего командира, а маскарад дает им право без помех дубасить его, толкать локтями и ставить подножки.
Он понял, что они ненавидят его в любом обличий.
Игроки его команды и противоположной стороны без колебаний и размышлений слились в одну рычащую толпу. Они навалились на него со всех сторон, размахивая кулаками и оглашая воздух грязными ругательствами.
Они сбили его с ног на землю и пинали ногами. Он насилу поднялся, и тогда они снова на него налетели.
Он закрыл лицо ладонями, а они, облепив его со всех сторон, в дьявольском исступлении мордовали его, били, колотили и дубасили.
Наконец, его трахнули с такой силой, что он кубарем скатился на дно железнодорожной выемки.
Там он встал на ноги, вскарабкался по противоположной стороне выемки и пошел, пошатываясь, сопровождаемый улюлюканьем и градом камней, пока не скрылся за углом штабной палатки.
Во время потасовки он мечтал лишь об одном — только бы они не сорвали с него темные очки и фальшивые усы. Маскируясь ими, он мог продолжать делать вид, будто он — это не он, а лишись он усов и очков, ему пришлось бы предстать перед всеми в роли побитого, посрамленного и опозоренного начальника.
В кабинете он разрыдался, потом, успокоившись, смыл кровь с губ и носа, стер грязь с синяков и царапин на щеках и на лбу и вызвал сержанта Таусера.
— Отныне, — сказал он, — я не желаю никого видеть у себя в кабинете.
Ясно?
— Да, сэр, — сказал сержант Таусер.
— На меня ваш приказ распространяется?
— Да.
— Понятно.
У вас все, сэр?
— Да.
— А что мне говорить тем, кто придет к вам, когда вы будете у себя, в кабинете?
— Говори им, что я здесь, и проси подождать.
— Слушаюсь, сэр.
А сколько им надо будет ждать?
— Покуда я не уйду из кабинета.
— И что же мне с ними делать, сэр?
— Меня это не касается.
— Могу я впустить их, сэр, к вам в кабинет, когда вы уйдете?
— Можешь.
— Но ведь вас?то в кабинете уже не будет?
— Не будет.
— Понятно, сэр.
У вас все, сэр?
— Да.
— Слушаюсь, сэр.
— Отныне, — сказал майор Майор пожилому ординарцу, который убирал его трейлер, — я не желаю, чтобы вы заходили ко мне и спрашивали, что мне нужно.
Ясно?
— Так точно, сэр, — ответил ординарец.
— А когда же я могу зайти к вам и спросить, что вам нужно?
— Когда меня нет, тогда и заходите.
— Слушаюсь, сэр.
А что я вообще должен делать?
— То, что я прикажу.
— А как же вы мне прикажете, если мне нельзя заходить, пока вы здесь?
Или все?таки можно иногда?..
— Нельзя.
— В таком случае, что же мне вообще?то делать?
— Что положено.
— Слушаюсь, сэр.
— У меня все, — сказал майор Майор.
— Слушаюсь, сэр, — сказал ординарец.
— У вас все, сэр?