— Во всех других эскадрильях санчасти наглухо заколочены, — заметил Данбэр.
— Если хоть один больной войдет ко мне, я освобожу его от полетов, — поклялся, доктор Стаббс.
— И плевал я на всякие указания свыше.
— Вы не имеете права никого освобождать от полетов, — напомнил Данбэр.
— Разве вы не знаете приказа?
— А я всажу ему укол в мягкое место и все равно освобожу от полетов, — саркастически расхохотался доктор Стаббс, заранее радуясь такому обороту дела.
— Они думают, что могут запретить людям жаловаться на болезни, мерзавцы!
— Ух, опять какой пошел…
Снова зарядил дождь, сначала он зашуршал в листве, потом забарабанил по грязным лужам, застучал по крыше палатки.
— Все промокло, — сказал доктор Стаббс с отвращением.
— Все выгребные ямы в лагере переполнены водой, к уборным не подойдешь.
Весь мир, будь он проклят, провонял, как морг.
Они замолчали. Со стороны казалось, что они никогда уже больше не раскроют рта.
Спустилась ночь.
С необычайной остротой они ощутили свою отчужденность от всего мира.
— Включите свет, — предложил Данбэр.
— Здесь нет света.
Мне не хочется пускать движок.
Знаете, больше всего я радуюсь, когда спасаю человеку жизнь.
И вот что мне интересно: какой, черт побери, смысл их лечить, если им все равно так или иначе суждено погибнуть?
— Смысл есть, не сомневайтесь, — заверил его Данбэр.
— Есть смысл?
Так в чем он?
— Смысл в том, чтобы как можно дольше не дать им умереть.
— Да, но каков все?таки смысл их лечить, если им все равно придется умереть?
— Вся штука в том, чтобы вообще об этом не думать.
— Штука штукой, а в чем же, черт побери, смысл?
Данбэр секунду поразмыслил и сказал:
— Дьявол его знает.
Казалось бы, ожидание предстоящего налета на Болонью должно было чрезвычайно радовать Данбэра, ибо минуты текли, как недели, а часы тянулись, как столетия.
А вместо этого минуты ожидания казались ему пыткой, потому что он знал, что, скорее всего, живым ему не вернуться.
— Вам действительно нужен еще кодеин? — спросил доктор Стаббс.
— Да. Для моего друга Йоссариана.
Он уверен, что живым ему не вернуться.
— Йоссариана?
Это еще кто такой?
Что это еще за дурацкая фамилия?
Это не тот ли, что надрызгался вчера вечером в офицерском клубе и затеял драку с подполковником Корном?
— Он самый.
Ассириец.
— А?а, этот сумасшедший мерзавец.
— Не такой уж он сумасшедший, — сказал Данбэр.
— Он поклялся, что не полетит на Воловью.
— Вот его я и имею в виду, — ответил доктор Стаббс.
— Может быть, этот сумасшедший мерзавец — единственное разумное существо среди нас.
11. Капитан Блэк Первым об этом узнал капрал Колодный, принявший телефонограмму из штаба авиаполка. Новость потрясла его настолько, что он тут же на цыпочках пересек палатку разведотдела и испуганным шепотом передал сообщение капитану Блэку. Тот мирно клевал носом, положив на стол голенастые ноги.
Капитан Блэк вспыхнул, подобно магнию. — Болонья? — закричал он в полном восторге.
— Великолепно, будь я проклят?
— Он громко расхохотался. — Неужто Болонья?
— Он снова засмеялся и затряс головой в радостном изумлении.