— А вы действительно рветесь в бой? — поинтересовался Уинтергрин.
— В бой? — ужаснулся полковник Карджилл.
— Что вы?! Нет, нет, вы меня не поняли.
Разумеется, я ничего не имею против того, чтобы лично участвовать в бою, но я, видите ли, наделен ярко выраженным административным талантом.
Я тоже обладаю счастливой способностью приводить самых различных людей к общему мнению.
— Он тоже обладает счастливой способностью приводить различных людей к общему мнению, что он — круглый идиот, — со смехом поведал Йоссариану Уинтергрин, когда прибыл на Пьяносу, чтобы выяснить, верны ли слухи насчет Милоу и египетского хлопка.
— Если уж кто?нибудь и заслуживает повышения, так это я.
И действительно, не успели его перевести писарем в штаб двадцать седьмой воздушной армии, как он перемахнул через несколько ступеней лестницы чинов и званий и превратился в экс?капрала. Потом уж за громогласные и нелестные замечания в адрес вышестоящих офицеров его разжаловали в рядовые.
Звучный титул экс?капрала вскружил ему голову, он почувствовал себя еще увереннее и воспылал честолюбивым желанием добиться большего.
— Не хочешь ли приобрести у меня партию зажигалок? — спросил он Йоссариана.
— Украдены прямо у квартирмейстера.
— А Милоу знает, что ты продаешь зажигалки?
— Его это теперь не волнует.
Насколько я знаю, Милоу сейчас не занимается зажигалками.
— Очень даже занимается, — сказал Йоссариан.
— Только его зажигалки не краденые.
— Ты так думаешь? — ответил Уинтергрин, презрительно хмыкнув.
— Я продаю свою по доллару за штуку, а он — почем?
— Доллар и один цент.
Экс?рядовой первого класса Уинтергрин победоносно заржал.
— Во всем я затыкаю его за пояс, — злорадно заявил он.
— Послушай?ка, а что там говорят насчет египетского хлопка, который он не знает, куда девать?
Сколько он закупил его?
— Весь.
— Со всего белого света? — воскликнул Уинтергрин, хищно блеснув глазами.
— Ну и кретин!
Ты ведь был вместе с ним в Каире.
Почему же ты его не отговорил?
— Я?
— Йоссариан пожал плечами.
— Я не имею на него никакого влияния.
Во всем виноваты телетайпы, которые у них стоят в хороших ресторанах.
Милоу прежде никогда не видел биржевого телетайпа. И вот, когда мы сидели в ресторане, поползла лента с сообщением о египетском хлопке. Милоу тут же попросил метрдотеля объяснить ему, что это такое.
«Египетский хлопок? — улыбнулся Милоу.
— Почем же продают египетский хлопок?»
А потом взял да и купил весь урожай.
А теперь не может продать ни клочка.
— Милоу не хватает смекалки.
Я могу сбыть огромное количество хлопка на черном рынке. — Милоу без тебя знает, какова ситуация на черном рынке.
Там нет спроса на хлопок.
— Но там есть спрос на предметы медицинского снабжения.
Можно накрутить на деревянную зубочистку клочок хлопка и продавать в розницу под видом стерильных тампонов.
Он согласится продать мне хлопок, если я дам хорошую цену?
— Он не продаст тебе хлопок ни за какие деньги, — ответил Йоссариан.
— Он на тебя здорово обижен за то, что ты пытаешься с ним конкурировать.
И вообще он на всех обижен, в прошлую субботу всех прохватил понос, и теперь его столовую клянут на чем свет стоит.
— Вдруг Йоссариан схватил Уинтергрина за руку: — Послушай, ты можешь нам помочь.
Не подделаешь ли ты, на вашем штабном гектографе приказ об отмене налета на Болоныо?
Экс?рядовой первого класса Уинтергрин с презрением отодвинулся от Йоссариана.
— Мочь?то я могу, — пояснил он гордо, — но не стану. Даже не заикайся.