У нашей столовой хватят денег и на масло. А часть масла можно с выгодой перепродать другой эскадрилье и почти полностью оправдать собственные расходы.
— Как тебя зовут, сынок? — спросил майор де Каверли.
— Меня зовут Милоу Миндербиндер, сэр.
Мне двадцать семь лет.
— Ты хороший начальник столовой, Милоу.
— Благодарю вас, сэр.
Сделаю все, что в моих силах, и стану хорошим начальником столовой.
— Благословляю тебя, мой мальчик.
Возьми-ка подкову.
— Благодарю вас, сэр.
А что мне с ней делать?
— Метнуть.
— Метнуть подальше?
— Вон на тот колышек.
А потом подбери ее и метни на этот.
Это такая игра, понимаешь?
Подкова должна вернуться на место.
— Понятно, сэр.
А почем нынче подковы?
Запах свежих яиц, романтично потрескивающих на сковородке в лужице свежего масла, пронесся над Средиземным морем и достиг ноздрей генерала Дридла, пробудив у него волчий аппетит. Генерал Дридл в сопровождении медсестры, следовавшей за ним повсюду, и своего зятя полковника Модэса примчался на Пьяносу.
Для начала генерал Дридл съел не моргнув глазом все, что ему подали в столовой у Милоу, после чего остальные три эскадрильи, входившие в полк Кэткарта, передали свои столовые под начало Милоу. Каждая эскадрилья выдала ему самолет и пилота для доставки свежих яиц и масла.
Семь дней в неделю самолеты Милоу совершали челночные операции, и офицеры всех четырех эскадрилий начали с ненасытной жадностью уплетать свежие яйца. Это была какая-то яичная оргия.
Генерал Дридл пожирал свежие яйца на завтрак, обед и ужин, а между завтраком, обедом и ужином он пожирал яйца в еще большем количестве, покуда Милоу не обнаружил месторасположение обильных источников свежей телятины, говядины, молодой баранины, утятины, грибов, южноафриканских омаров, креветок, ветчины, пудингов, винограда, мороженого, клубники и артишоков.
В авиабригаду генерала Дридла входили еще три полка бомбардировочной авиации, и все они, умирая от зависти, снарядили свое собственные самолеты в экспедицию на Мальту за свежими яйцами, но обнаружили, что там свежие яйца продаются по семь центов за штуку.
Поскольку они могла покупать те же яйца у Милоу по пять центов, имело смысл передать и их столовые в синдикат Милоу. Так они и поступили, предоставив в распоряжение Милоу самолеты и пилотов для доставки по воздуху не только яиц, но и других продуктов, которые он им обещал.
Всех окрылил такой поворот событий, а больше всего полковника Кэткарта, вообразившего, что на него посыпались пироги и пышки.
Он игриво приветствовал Милоу при каждой встрече и в порыве великодушия, а может быть, желая заглушить угрызения совести, рекомендовал майора Майора на повышение.
Штаб двадцать седьмой воздушной армия в лице экс-рядового первого класса Уинтергрина тут же отверг эту рекомендацию. Уинтергрин нацарапал довольно резкую по тону бумажку без подписи, в которой напоминал, что армия располагает только одним майором Майором и из-за какого-то повышения не намерена терять столь уникальную личность в угоду полковнику Кэткарту.
Полковник Каткарт был уязвлен до глубины души столь грубым выговором и виновато забился в свою комнату.
Он считал майора Майора виновником нахлобучки и в тот же день решил разжаловать его в лейтенанты.
— Скорее всего, вам не позволят это сделать, — заметил подполковник Корн со снисходительной улыбкой, явно наслаждаясь создавшейся ситуацией.
— По тем же причинам, по каким вам не позволили повысить его.
И потом вы, право, выглядели бы довольно глупо, пытаясь разжаловать его в лейтенанты сразу после попытки присвоить ему такой же чин, как у меня.
Полковник Кэткарт чувствовал, что под него подкапываются со всех сторон.
Куда больше ему повезло с ходатайством о награждении Йоссариана за бомбардировку Феррары. Семь дней прошло, как полковник Кэткарт добровольно вызвался уничтожить мост через реку По, а мост все еще стоял целехонький.
За шесть дней его люди сделали девять вылетов и не смогли разрушить мост. На седьмой день состоялся десятый боевой вылет. Тогда-то Йоссариан и погубил Крафта вместе со всем экипажем, вторично поведя на цель звено из шести самолетов.
Йоссариан старательно выполнил второй боевой заход — тогда он еще был храбрецом.
Он не отрывал глаз от бомбового прицела, пока бомбы не пошли к земле. Когда же он поднял голову и глянул вверх, корабль был залит изнутри неестественным оранжевым светом.
Сначала Йоссариан подумал, что в самолете пожар.
Потом он заметил, что прямо над ними летит самолет с горящим мотором, и завопил, чтобы Макуотт взял резко влево.
Секундой позже у самолета Крафта взрывом оторвало крыло.
Объятая пламенем развалина камнем пошла к земле — сначала фюзеляж, потом крутящееся в воздухе крыло. Град мелких металлических осколков отбивал чечетку по верхней обшивке самолета Йоссариана, и непрерывное «ба-бах! ба-бах! ба-бах!» зениток грохотало вокруг.
Когда они приземлились, десятки глаз хмуро наблюдали за тем, как подавленный Йоссариан прошел к капитану Блэку, стоявшему у зеленого дощатого домика инструкторской, докладывать о разведнаблюдениях. Оказалось, что там его ждали полковник Кэткарт и подполковник Корн, желавшие с ним побеседовать.
Майор Дэнби, загораживавший собой вход в инструкторскую, взмахом руки приказал всем прочим удалиться. Стояла гробовая тишина.
Йоссариан едва передвигал свинцовые от усталости ноги и мечтал поскорее сбросить пропотевшую одежду.
Он вошел в инструкторскую со сложным чувством, не зная, что будет говорить.
Полковник Кэткарт был потрясен случившимся.
— Дважды?.. — спросил он.
— С первого раза промазал бы. — ответил Йоссариан вполголоса, не поднимая глаз.
В длинном узком деревянном сарае гуляло эхо, слабо вторя их голосам.