— Вы сами во всем виноваты.
Зачем вам понадобилось заходить на цель дважды?
Почему, как и все остальные, вы не смогли сбросить бомбы с первого раза?
— С первого раза я бы промазал.
— Сдается мне, что теперь мы уже заходим на цель вторично, — прервал их подполковник Корн, смеясь.
— Так что же нам делать? — в отчаянье воскликнул полковник Кэткарт.
— Нас ждут.
— А почему нам и в самом деле не дать ему орден? — предложил подполковник Корн.
— За что? За то, что он дважды зашел на цель?
— За то, что он второй раз зашел на цель, — ответил подполковник Корн с задумчивой и самодовольной улыбкой.
— В конце концов, по-моему, требуется немалое мужество, чтобы зайти на цель вторично, когда рядом нет самолетов, которые отвлекали бы на себя зенитный огонь противника.
И ведь он действительно разбомбил мост.
В этом-то и спасенье: не стыдиться, а гордиться надо.
Нас никто не осудит за то, что мы сделаем.
— Думаете, получится?
— Не сомневаюсь.
А для верности — давайте произведем его в капитаны.
— Вам не кажется, что мы немножко пересаливаем?
— Нет, не кажется.
Лучше всего — играть наверняка.
— Ну хорошо, — решился полковник Кэткарт.
— За то, что он проявил мужество, зайдя на цель дважды, дадим ему орден и произведем в капитаны.
Подполковник Корн протянул руку за фуражкой.
— А теперь под занавес улыбнитесь, — пошутил он в дверях и обнял Йоссариана за плечи.
14. Малыш Сэмпсон К тому времени, когда надо было лететь на Болонью, у Йоссариана храбрости было ровно столько, сколько требовалось, чтобы не заходить на цель даже единожды. Сидя в носовой части самолета Малыша Сэмпсона, он нажал кнопку переговорного устройства и спросил:
— Ну что там стряслось с машиной?
— Разве что-нибудь стряслось? — взвизгнул Малыш Сэмпсон.
— Что случилось? От крика Малыша Сэмпсона Йоссариан похолодел.
— Что случилось? — заорал он в ужасе.
— Будем прыгать?
— А я откуда знаю! — истерически закричал в ответ Малыш Сэмпсон.
— Говорят, надо прыгать?
Кто это сказал?
Кто?
— Я — Йоссариан, в носовой части!
Йоссариан! В носовой части!
Я слышал, ты сказал «что-то случилось».
Ведь ты сказал «что-то случилось»?
— Мне показалось, это ты сказал «что-то стряслось».
Вроде все нормально.
У Йоссариана оборвалось сердце.
Если все идет нормально и у них нет повода, чтобы повернуть обратно, значит, действительно случилось ужасное.
Йоссариан напряженно размышлял.
— Я тебя не слышу, — сказал он.
— Я сказал: все идет нормально.
Ослепительное солнце играло на голубой, фарфоровой глади моря, сверкало на обшивке соседних самолетов.
Йоссариан вцепился в разноцветные шнуры переговорного устройства и выдернул их из коммутаторного гнезда.
— Я все равно тебя не слышу, — сказал он.
Он ничего не слышал.
Неторопливо сложив карты и прихватив с собой три летных бронекостюма, он пополз в главный отсек.