Я не вижу никакой логики в божественной системе наград и наказаний.
Посмотрите-ка, что произошло со мной.
Подцепи я за пять минут блаженства на пляже вместо проклятого комариного укуса сифилис или триппер, тогда я, может, и сказал бы, что на свете есть справедливость.
Но малярия!
Малярия!
Почему, скажите на милость, человек должен расплачиваться за свой блуд малярией?
Уоррэнт-офицер в недоумении покачал головой.
— А взять, к примеру, меня, — сказал Йоссариан.
— Однажды вечером в Маракеше я вышел из палатки, чтобы раздобыть плитку шоколада, а получил триппер, предназначенный для тебя. Девица из женского вспомогательного корпуса, которую я прежде в глаза не видел, заманила меня в кусты.
— Да, похоже, что тебе и в самом деле достался мой триппер, — согласился уоррэнт-офицер.
— А я подхватил чью-то малярию.
— Хотел бы я, чтобы все раз и навсегда встало на свои места: пусть каждый получает то, что заслужил.
Тогда я, пожалуй, еще поверю, что мир устроен справедливо.
— А я получил чьи-то триста тысяч долларов, — признался бравый капитан истребительной авиации с золотистыми усиками.
— Всю жизнь я только и делал, что гонял лодыря.
Подготовительную школу и колледж кончил чудом. Единственное, чем я занимался в жизни по-настоящему, — это любил смазливых девчонок: они почему-то считали, что из меня получится хороший муж.
Все, что мне надо от жизни после войны, — жениться на девушке, у которой деньжат побольше, чем у меня, и продолжать любить других смазливых девчонок.
А триста тысяч монет достались мне еще до того, как я родился, — от дедушки. Старик разбогател на торговле помоями в международном масштабе.
Я знаю, что не заслужил этих денег, но будь я проклят, если от них откажусь.
Интересно, кому они предназначались по справедливости?
— Может быть, моему отцу? — высказал догадку Данбэр.
— Он всю жизнь работал не покладая рук, но ему все время не хватало денег, чтобы послать нас с сестрой учиться в колледж.
Теперь он умер, так что можешь держать свои доллары при себе.
— Ну а если мы теперь выясним наконец, кому принадлежит по праву моя малярия, тогда все будет в порядке, — сказал уоррэнт-офицер.
— Не то что я против малярии.
Есть у меня малярия или нет, богаче я все равно не стану.
Но не могу же я смириться с тем, что свершилась несправедливость.
Почему мне должна была достаться чужая малярия, а тебе — мой триппер?
— Мне достался не только твой триппер, — сказал ему Йоссариан, — но и твои боевые вылеты. Ты их не выполнил, и мне придется летать, пока меня не укокошат.
— Тогда еще хуже.
Где же здесь справедливость?
— Две с половиной недели назад у меня был друг, по имени Клевинджер, который считал, что здесь заложена величайшая справедливость…
— …Все устроено в высшей степени разумно, — злорадствовал Клевинджер, весело посмеиваясь.
— Как тут не вспомнить еврипидовского «Ипполита»: распущенность Тезея вынудила его сына стать аскетом, а это, в свою очередь, привело к трагедии, погубившей их всех.
Эпизод с девицей из женского вспомогательного корпуса послужит тебе уроком и заставит понять, как пагубна половая распущенность.
— Этот эпизод заставит меня понять, как пагубно ходить за шоколадом.
— Неужели ты не видишь, что во всех своих неприятностях частично виноват ты сам? — с явным удовольствием продолжал Клевинджер.
— Не попади ты тогда в Африке в госпиталь из-за своего венерического заболевания, ты вовремя отлетал бы свои двадцать пять заданий и отправился бы домой до того, как погибшего полковника Неверса заменил полковник Кэткарт.
— Ну а ты? — спросил Йоссариан.
— Ты же не подцепил триппер в Маракеше, а оказался в таком же положении.
— Не знаю, — признался Клевинджер с напускной озабоченностью.
— Наверное, я чем-то прогневил бога.
— Ты серьезно этому веришь?
Клевинджер расхохотался:
— Нет, конечно, нет.
Просто захотелось тебя подразнить…
…Слишком много опасностей подстерегало Йоссариана, и он не мог предусмотреть каждую.
Гитлер, Муссолини и Тодзио, например, задались целью его прикончить.
Лейтенант Шейскопф с его фанатичной приверженностью к парадам и усатый высокомерный полковник, обуреваемый желанием чинить суд и расправу, тоже жаждали его доконать.
Под стать им были Эпплби, Хэвермейер, Блэк, Корн, сестры Крэмер и Даккит. Йоссариан почти не сомневался, что все они желают ему погибели. А уж относительно техасца и контрразведчика он и подавно не заблуждался.