Конечно, я могу освободить тебя, заполнив бумажку, что ты не годен для полетов, но ты забыл об «уловке».
— «Уловке двадцать два»?
— Именно.
Допустим, я освобожу тебя от полетов, но мое решение должно быть одобрено штабом полка. Там и не подумают его утвердить.
Тебя-то вернут на боевые задания, а вот что будет со мной?
Скорее всего, отправят на Тихий океан.
Нет уж, благодарю.
Я вовсе не собираюсь ради тебя испытывать судьбу.
— А может, все-таки стоит попытаться? — не сдавался Йоссариан.
— Что хорошего ты нашел здесь, на Пьяносе?
— Пьяноса — ужасная гадость.
Но все-таки это лучше, чем Тихий океан.
Я был бы не против, если бы меня отправили куда-нибудь в цивилизованное место, где время от времени я сумел бы подработать на абортах.
Но на тихоокеанских островах нет ничего, кроме джунглей и муссонов. Я сгнию там заживо.
— Ты и здесь гниешь.
Доктор Дейника рассвирепел не на шутку.
— Вот как?
Зато по крайней мере я приду с войны живым, а вот о тебе этого с уверенностью я не могу сказать.
— Черт побери, ведь как раз об этом и идет речь!
Именно поэтому я и прошу тебя спасти мне жизнь.
— Спасение жизней — не мое дело, — хмуро возразил доктор Дейника.
— А что же — твое дело?
— Не знаю.
Мне сказали, что я обязан соблюдать профессиональные этические нормы и никогда не давать показаний против других врачей.
Послушай, ты думаешь, что только твоя жизнь в опасности?
А что в таком случае сказать обо мне?
Эти два шарлатана, которые помогают мне в медсанчасти, до сих пор не установили, что со мной.
— Может быть, у тебя опухоль Юинга? — саркастически спросил Йоссариан.
— Ты всерьез так думаешь? — испугался доктор Дейника.
— Откуда мне знать, — нетерпеливо ответил Йоссариан.
— Я твердо знаю только одно: что мне еще придется полетать.
Как ты думаешь, меня собьют?
У меня уже пятьдесят один вылет.
— Уж налетал бы пятьдесят пять, — посоветовал доктор Дейника.
— С твоим дурацким характером ты еще ни разу не выполнил нормы.
— Так как же, черт побери, я ее выполню?
Стоит мне приблизиться к норме, как полковник Кэткарт снова ее увеличивает.
— Ты никогда не выполнишь норму, потому что то и дело убегаешь в госпиталь или уезжаешь в Рим.
Выполнил бы свои пятьдесят пять заданий — и все было бы в порядке. Тогда ты имел бы право отказаться летать.
А я подумал бы, как тебе помочь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Что ты обещаешь?
— Обещаю, что я, возможно, подумаю, как тебе помочь, если ты выполнишь свои пятьдесят пять заданий и если уговоришь Макуотта отметить меня в полетном листе. Мне надо получить надбавку, за полетное время, не садясь в самолет.
Я боюсь самолетов.
Ты читал об авиационной катастрофе в Айдахо три недели назад?
Шестеро погибли.
Кошмар!..
Не знаю, кому это нужно, чтобы я летал четыре раза в месяц ради какой-то надбавки.
Мне и без того хватает нервотрепки. А тут еще дрожи от страха, что разобьешься.