— Не хочу — и все, сэр.
— Почему он без одежды? — спросил через плечо генерал Дридл Кэткарта.
— Он с вами разговаривает, — шепнул подполковник Корн из-за плеча полковнику Кэткарту и сильно толкнул его локтем в спину.
— Почему он без одежды? — спросил полковник Кэткарт подполковника Корна, морщась от боли и нежно поглаживая то место, куда его ткнул локтем подполковник Корн.
— Почему он без одежды? — спросил подполковник Корн капитанов Пилтчарда и Рена.
— На прошлой неделе во время налета на Авиньон был убит один из членов его экипажа и перепачкал его всего кровью, — ответил капитан Рен.
— И он поклялся, что больше никогда не наденет форму.
— На прошлой неделе во время налета на Авиньон был убит один из членов его экипажа и перепачкал его всего кровью, — доложил подполковник Корн непосредственно генералу Дридлу.
— Его форма еще не вернулась из прачечной.
— А где его другая форма?
— Она тоже в прачечной.
— А нижнее белье?
— Все его нижнее белье тоже в прачечной, — ответил подполковник Корн.
— Все это похоже на собачий бред, — изрек генерал Дридл.
— Это и есть собачий бред, сэр! — подтвердил Йоссариан.
— Не беспокойтесь, сэр, — заверил полковник Кэткарт генерала Дридла, метнув в сторону Йоссариана угрожающий взгляд.
— Я даю вам честное слово, что этот человек будет сурово наказан.
— Да какое мне, черт побери, дело, будет он наказан или нет! — ответил генерал Дридл раздраженно.
— Он только что заработал орден.
Если он хочет получить его нагишом, на кой черт тут вмешиваться?..
— Я точно такого же мнения, — горячо откликнулся полковник Кэткарт и вытер лоб носовым платком.
— Но как понимать ваши слова, сэр, в свете недавнего распоряжения генерала Пеккема по вопросу о надлежащем виде военнослужащих, находящихся в зоне боевых действий?
— Пеккем?
— Лицо генерала Дридла помрачнело.
— Да-да, сэр, — подобострастно поддакнул полковник Кэткарт.
— Генерал Пеккем даже рекомендовал нам посылать наших людей в бой в полной парадной форме, чтобы, если их собьют, они могли произвести хорошее впечатление на врага.
— Пеккем? — в недоумении переспросил генерал Дридл.
— Какое, черт возьми, отношение имеет к этому Пеккем?
Подполковник Корн снова больно толкнул полковника Кэткарта локтем в спину.
— Абсолютно никакого, сэр! — лихо отрапортовал полковник Кэткарт, морщась от боли и яростно потирая место, куда его ткнул подполковник Корн.
— Именно поэтому я и решил не обращать никакого внимания на это распоряжение, пока мне не представится случай обсудить его с вами.
Должны ли мы полностью игнорировать это распоряжение, сэр?
Генерал полностью проигнорировал полковника Кэткарта, отвернувшись от него с презрительной усмешкой, и вручил Йоссариану орден в коробочке.
— Приведите сюда из машины мою девчонку, — приказал он полковнику Модэсу кислым тоном и не двинулся с места, пока сестра не присоединилась к нему.
— Немедленно передайте в штаб, чтобы уничтожили только что изданный мною приказ, обязывающий летный состав быть при галстуках во время выполнения боевых заданий, — торопливо зашептал сквозь зубы полковник Кэткарт подполковнику Корну.
— Я же советовал вам не делать этого, — усмехнулся подполковник Корн.
— Но вы меня не послушали.
— Тсс, — остановил его полковник Кэткарт.
— Черт побери. Корн, что вы наделали с моей спиной?
Подполковник Корн снова усмехнулся.
Медсестра всегда сопровождала генерала Дридла, куда бы он ни пошел. Даже перед вылетом на Авиньон, глупо улыбаясь, она стояла в инструкторской у трибуны рядом с генералом Дридлом. Одетая в розово-зеленую форму, она была ярка и свежа, как цветочная клумба.
Йоссариан взглянул на нее и влюбился до беспамятства.
В душе у него все оборвалось, он сидел опустошенный и онемевший.
Слушая, как майор Дэнби монотонно и назидательно гудит, расписывая плотный концентрированный зенитный огонь, который ждет их у Авиньона, Йоссариан во все глаза глядел на ее полные красивые губы, на ее щеки с ямочками и вдруг застонал от глубокого отчаяния при мысли о том, что он может никогда больше не увидеть эту очаровательную женщину, с которой он даже не перекинулся словом и которую он сейчас любил так страстно.
Он смотрел на нее, и все в нем вибрировало — так она была красива.
Он благословлял землю, на которой она стояла.
Он облизнул кончиком языка пересохшие губы и снова застонал от горя — на сей раз достаточно громко, чтобы привлечь к себе удивленные взгляды летчиков, сидевших на грубых деревянных скамьях в своих шоколадно-коричневых комбинезонах, перетянутых белыми парашютными ремнями.
Встревоженный Нейтли резко повернулся к нему.
— Что такое? — прошептал он.
— Что случилось?