Мистер Хаттон принес не весь флакон, а винный бокал с дозой лекарства.
Возмущение мистера Хаттона как рукой сняло.
Он был подавлен, испуган.
Это казалось ему настолько диким, что отнестись серьезно к такому кошмару он не мог, и тем не менее факт оставался фактом – все происходило наяву.
Мак-Нэб не раз видел, как они целовались.
Он возил их в день смерти миссис Хаттон.
Ему было все видно в ветровое стекло, и если поглядеть искоса, тоже видно.
Предварительное следствие закончилось.
В тот вечер Дорис легла в постель с сильной головной болью.
Войдя к ней в спальню после обеда, мистер Хаттон застал ее в слезах.
– Что с тобой? – Он сел на кровать рядом с ней и погладил ее по волосам.
Она долго не могла ответить ему, он машинально, почти бессознательно гладил ее по голове, иногда наклоняясь и целуя ее в обнаженное плечо.
Но думал он о своих делах.
Что произошло?
Каким образом эта нелепая сплетня оказалась правдой?
Эмили умерла, отравленная мышьяком.
Это было немыслимо, это не укладывалось у него в голове.
Естественный ход вещей нарушен, и он во власти какой-то бессмыслицы.
Что же произошло, что будет дальше?
Ему пришлось оторваться от своих мыслей.
– Это моя вина… Это моя вина! – сквозь слезы вырвалось у Дорис. – Зачем я тебя полюбила! Зачем я позволила тебе полюбить меня!
Зачем я родилась на свет Божий!
Мистер Хаттон ничего не сказал, молча глядя на эту жалкую фигурку, лежавшую на кровати.
– Если с тобой что-нибудь сделают, я не останусь жить.
Она приподнялась в постели и, держа его за плечи на расстоянии вытянутых рук, впилась ему в лицо таким взглядом, точно они виделись в последний раз.
– Я люблю тебя, люблю, люблю! – Она притянула его к себе вялого, покорного, – прижалась к нему. – Котик! Я не знала, что ты так любишь меня.
Но зачем, зачем ты это сделал?
Мистер Хаттон высвободился из ее рук и встал.
Лицо у него побагровело.
– Ты, кажется, убеждена, что я действительно убил свою жену, – сказал он. – Это просто дико!
За кого вы все меня принимаете?
За героя экрана? – Он начинал выходить из себя.
Все раздражение, весь страх и растерянность, владевшие им целый день, вылились в ярость против нее. – Боже!
Как это глупо!
Имеешь ли ты хоть малейшее понятие об интеллекте цивилизованного человеческого существа?
Неужели я похож на человека, который убивает всех походя?
Ты, верно, воображаешь, что я влюбился в тебя до полной потери сознания и с легкостью решился на такое безумство?
Когда вы, женщины, поймете, что любви до потери сознания не бывает?
Человеку нужно одно: спокойная жизнь – то, чего вы как раз не хотите ему дать.
Я сам не понимаю, какого черта мне понадобилось жениться на тебе.
Это была глупейшая шутка.
А теперь ты твердишь, что я убийца.
Довольно, хватит с меня.
Твердо ступая, мистер Хаттон пошел к двери.
Он знал, что наговорил ужасных вещей, недопустимых вещей, что надо немедленно взять свои слова обратно.
Но нет, этого он делать не станет.
Он затворил за собой дверь.
– Котик! – Он повернул дверную ручку, язычок щелкнул. – Котик! – В голосе, который донесся до него сквозь запертую дверь, была мука.
"Вернуться? Да, надо? вернуться".
Он взялся за ручку, тут же отдернул пальцы и быстро зашагал прочь, но на середине лестницы остановился.