Мисс Спенс подалась вперед и выстрелила в него своей Джокондой:
– Не забудьте, я жду вас к себе, и в самое ближайшее время.
Он машинально осклабился, пробормотал что-то вежливое и помахал вслед отъезжающей машине.
Он был счастлив, что наконец остался один.
Через несколько минут мистер Хаттон тоже уехал.
Дорис ждала его у перекрестка.
Они пообедали в придорожной гостинице в двадцати милях от его дома.
Покормили их невкусно и дорого, как обычно кормят в загородных ресторанах, рассчитанных на проезжих автомобилистов.
Мистер Хаттон ел через силу, но Дорис пообедала с удовольствием.
Впрочем, она всегда и от всего получала удовольствие.
Мистер Хаттон заказал шампанское – не лучшей марки.
Он жалел, что не провел этот вечер у себя в кабинете.
На обратном пути Дорис, немножко охмелевшая, была сама нежность.
В машине было совсем темно, но, глядя вперед, мимо неподвижной спины Мак-Нэба, они видели узкий мирок ярких красок и контуров, вырванных из мрака автомобильными фарами.
Мистер Хаттон попал домой в двенадцатом часу.
В холле его встретил доктор Либбард.
Это был человек невысокого роста, с изящными руками, тонкими, почти женскими чертами лица.
Его большие карие глаза смотрели грустно.
Он тратил уйму времени на пациентов, подолгу сидел у их постели, излучая печаль взглядом, и вел тихую печальную беседу – собственно, ни о чем.
От него исходил приятный запах, безусловно антисептический, но в то же время неназойливый и тонкий.
– Либбард? – удивился мистер Хаттон. – Почему вы здесь?
Моей жене стало хуже?
– Мы весь вечер старались связаться с вами, – ответил мягкий, грустный голос. – Думали, вы у Джонсона, но там ответили, что вас нет.
– Да, я задержался в дороге.
Машина сломалась, – с досадой ответил мистер Хаттон.
Неприятно, когда тебя уличили во лжи.
– Ваша жена срочно требовала вас.
– Я сейчас же поднимусь к ней, – мистер Хаттон шагнул к лестнице.
Доктор Либбард придержал его за локоть.
– К сожалению, теперь уже поздно.
– Поздно? – Его пальцы затеребили цепочку от часов; часы никак не хотели вылезать из кармашка.
– Миссис Хаттон скончалась полчаса тому назад.
Тихий голос не дрогнул, печаль в глазах не углубилась.
Доктор Либбард говорил о смерти так же, как он стал бы говорить об игре в крикет между местными командами.
Все на свете суета сует, и все одинаково прискорбно.
Мистер Хаттон поймал себя на том, что вспоминает слова мисс Спенс:
"В любой час, в любую минуту…" Поразительно! Как она была права!
– Что случилось? – спросил он. – Умерла? Отчего?
Доктор Либбард пояснил:
– Паралич сердца, результат сильного приступа рвоты, вызванного, в свою очередь, тем, что больная съела что-то неудобоваримое.
– Компот из красной смородины, – подсказал мистер Хаттон.
– Весьма возможно.
Сердце не выдержало.
Хронический порок клапанов. Напряжение было чрезвычайным.
Теперь все кончено, она мучилась недолго.
III
"Какая досада, что похороны назначены на день матча между Итоном и Харроу", – говорил старый генерал Грего, стоя с цилиндром в руках под крытым входом на кладбище и вытирая лицо носовым платком.
Мистер Хаттон услышал эти слова и с трудом подавил в себе желание нанести тяжелые увечья генералу.
Ему захотелось расквасить старому негодяю его обрюзгшую, багровую физиономию.
Не лицо, а тутовая ягода, присыпанная мукой.