Она сказала, что миссис Элсинг нипочем не позволит принять их, если узнает, что это за деньги.
Что за деньги — понимаешь?
Вот тут я чуть не лишилась чувств!
И так растерялась, так хотела скорей уйти, что сказала:
«Да, да, конечно, как это мило г вашей стороны!» или что-то еще, столь же идиотское, а она улыбнулась и сказала:
«Вот это по-христиански», — и сунула этот грязный платок мне в руку.
Фу! Слышишь, какой аромат?
И Мелани протянула Скарлетт мужской платок — сильно надушенный и довольно грязный, — в который было завязано несколько монет.
— Потом она все за что-то благодарила и сказала, что будет приносить мне деньги каждую неделю, и тут как раз подъехал дядюшка Питер и увидел меня!
— Мелани разрыдалась и уткнулась головой в подушку.
— А когда он узрел, с кем я стою, он, — подумай, Скарлетт! — он стал кричать на меня.
Никогда еще в жизни никто так на меня не кричал.
Он сказал:
«Сей же минут полезайте в коляску!»
Ну конечно, я села в коляску, и всю дорогу до самого дома он честил меня на чем свет стоит, и не давал сказать ни слова в оправдание, и заявил, что расскажет псе тете Питти.
Скарлетт, прошу тебя, спустись вниз и попроси его ничего ей не говорить.
Если тетушка узнает хотя бы то, что я лицом к лицу столкнулась с этой женщиной на улице, это ее убьет.
Скарлетт, ты попросишь?
— Хорошо, попрошу.
Но сначала давай посмотрим, сколько там денег.
Узелок тяжелый.
Она развязала платок и высыпала на постель горсть золотых монет.
— Скарлетт, тут пятьдесят долларов!
И все золотом! — совершенно потрясенная, воскликнула Мелани, пересчитав блестящие желтые кружочки.
— Как ты думаешь, это допустимо — воспользоваться такими.., ну, добытыми таким путем.., деньгами для наших воинов?
Мне кажется, господь поймет, что она хотела только добра, и не осудит нас за эти бесчестные деньги?
Как вспомню о том, сколько у госпиталя нужд…
Но Скарлетт ее не слушала.
Она смотрела на грязный платок, и чувство унижения и злоба закипали в ее душе.
В углу платка была вышита монограмма:
«Р.К.Б.».
А в верхнем ящике ее комода хранился платок с такой же точно монограммой. Не далее как вчера Ретт Батлер обернул этим! платком стебли полевых цветов, которые они вместе собирали.
Она хотела вернуть ему платок вечером за ужином.
Так, значит, Ретт таскается к этой твари Уотлинг и не жалеет на нее денег?
Вот из какого кармана поступило пожертвование на госпиталь!
Золото, нажитое на контрабанде.
И этот человек еще имеет наглость смотреть порядочным женщинам в глаза, после того как он был с этой тварью!
И подумать только, что она могла поверить, будто он в нее влюблен!
Теперь-то уж ясно, что это сплошное вранье.
Дурные женщины и все, что их окружало, были для Скарлетт чем-то отталкивающим и вместе с тем таинственным.
Она знала, что мужчины посещают таких женщин, преследуя при этом цели, о которых ни одна воспитанная леди не отважится даже намекнуть, а уж если намекнет, то только шепотом, в самых туманных выражениях.
И она всегда считала, что только грубые, неотесанные мужики могут посещать таких женщин.
До этой минуты ей и в голову не приходило, что порядочные мужчины — те, с которыми она встречается в приличных домах, с кем она танцует, — могут позволить себе такое.
Это давало ее мыслям совершенно неожиданное направление, и перед ней открывалось нечто пугающее.
Может быть, все мужчины так поступают?
Уже достаточно отвратительно то, что они принуждают своих жен проделывать с ними непристойности, но чтобы еще бегать к этим гадким женщинам и платить им за подобные услуги!
Нет, все мужчины омерзительны, а Ретт Батлер хуже всех!
Она бросит этот платок ему в лицо, и укажет на дверь, и никогда, никогда больше не перемолвится с ним ни единым словом.
Впрочем, нет, этого ни в коем случае нельзя делать — он же никак, ни под каким видом не должен знать, что она может хотя бы подозревать о существовании таких женщин, а тем более о том, что он их посещает.
Ни одна настоящая леди но должна признаваться в этом.