«Ох!
Не будь я леди, я бы уж такое сказала этому подонку!» — в бешенстве подумала она.
И, скомкав платок в руке, Скарлетт спустилась в кухню к дядюшке Питеру.
Проходя мимо плиты, она бросила платок в огонь и в бессильной ярости смотрела, как его пожирает пламя.
Глава 14
К началу лета 1863 года в сердцах южан снова запылала надежда.
Невзирая на все трудности, лишения, спекуляцию и прочие бедствия, невзирая на болезни, страдания и смерть, которыми был отмечен почти каждый дом, Юг снова и даже с большей уверенностью, чем прошлым летом, восклицал:
«Еще одна победа — и войне конец!»
Янки оказались крепким орешком, но этот орешек начинал трещать.
Рождество 1862 года было счастливым для Атланты, да и для всего Юга.
Конфедерация одержала ошеломляющую победу при Фредериксберге — убитых и раненых янки насчитывались тысячи.
Святки на Юге проходили при всеобщем ликовании; в ходе войны наметился перелом.
Необстрелянные новобранцы превратились теперь в закаленных бойцов, генералы на деле проявили свой пыл, и ни у кого не было сомнений в том, что с началом весенней кампании янки будут окончательно разгромлены.
Пришла весна, и бои возобновились.
В мае Конфедерация одержала еще одну крупную победу — при Чанселорсвилле.
Юг ревел от восторга.
Еще более воодушевляющее впечатление произвел прорыв кавалерии северян в Джорджию, обернувшийся триумфом Конфедерации.
Люди долго после этого смеялись и хлопали друг друга по спине, приговаривая:
«Да, сэр, уж ежели старина Натан Бедфорд Форрест налетит на них, им лучше сразу улепетывать!»
В конце апреля полковник Строит со своей кавалерией в тысячу восемьсот всадников внезапно ворвался в Джорджию с намерением занять Ром, расположенный всего в шестидесяти милях севернее Атланты.
Он лелеял заманчивый план: перерезать главную железную дорогу между Атлантой и Теннесси, затем свернуть к югу на Атланту и уничтожить все военные заводы и арсеналы, сосредоточенные в этом городе, от которого теперь зависела судьба Конфедерации.
Это был дерзкий план, и в случае удачи он мог бы обойтись Конфедерации недешево, но опять выручил Форрест.
Со своей кавалерией, равной по численности одной трети сил противника, — но поглядели бы вы, что это были за всадники! — он бросился в погоню, заставил противника принять бой, прежде чем тот успел добраться до Рома, и не давал ему покоя ни днем, ни ночью, пока не взял всех в плен!
Весть об этом достигла Атланты почти одновременно с сообщением о победе при Чанселорсвилле, и город ликовал и помирал со смеху.
Победа при Чанселорсвилле была, разумеется, крупной военной удачей, но захваченная в плен конница Стрейта выставляла янки просто на всеобщее посмешище.
«Да, сэр, лучше уж им не связываться со стариной Форрестом», — потешались в Атланте, снова и снова пересказывая друг другу эту новость.
Удача теперь явно сопутствовала Конфедерации, и люди радовались столь благоприятному повороту фортуны.
Правда, янки под командованием генерала Гранта с середины мая осаждали Виксберг.
Правда, Юг понес невосполнимую потерю, когда Несокрушимый Джексон был смертельно ранен при Чанселорсвилле.
Правда, Джорджия потеряла одного из своих храбрейших и талантливейших сыновей в лице генерала Т.
— Р. — Р. Кобба, убитого в сражении при Фредериксберге.
Но после таких поражений, как при Фредериксберге и Чанселорсвилле, янки уже не смогут долго продержаться.
Они вынуждены будут сложить оружие, и этой жестокой войне придет конец.
В первых числах июля пронесся слух, что войска генерала Ли вступили в Пенсильванию.
Генерал Ли на территории неприятеля!
Ли наступает!
Эта битва будет последней!
Атланта волновалась, торжествовала и жаждала мщения.
Теперь янки на собственной шкуре почувствуют, каково это — вести войну на своей земле.
Теперь они узнают, каково это — когда твои плодородные земли вытоптаны, дома сожжены, кони и скот угнаны, старики и юноши взяты под стражу, а женщинам и детям угрожает голодная смерть!
Всем было хорошо известно, что творили янки в Миссури, в Кентукки, в Теннесси, в Виргинии.
Даже малые ребятишки, дрожа от ненависти и страха, могли бы поведать об ужасах, содеянных янки на покоренных землях.
В Атланте уже было полно беженцев из восточных районов Теннесси, и город узнавал из первых рук о перенесенных ими страданиях.
Там, как во всех пограничных с Северными штатами областях, сторонники Конфедерации были в меньшинстве, и война обернулась к ним самой страшной своей стороной, ибо сосед доносил на соседа и брат убивал брата.
Все беженцы требовали в один голос, чтобы Пенсильванию превратили в пылающий костер, и даже деликатнейшие старые дамы не могли при этом скрыть своего мрачного удовлетворения.
Когда же стали поступать сообщения, что Ли издал приказ: частная собственность пенсильванцев неприкосновенна, мародерство будет караться смертью, а все реквизированное имущество армия будет оплачивать, — репутация генерала едва не пошатнулась, несмотря на весь его огромный авторитет.
Запретить солдатам пользоваться добром, припрятанным на складах этого преуспевающего штата?
О ком он печется, генерал Ли?
А наши мальчики разутые, раздетые, голодные, без лошадей!
Торопливое письмо Дарси Мида доктору было первой ласточкой, долетевшей до Атланты в эти дни начала июля. Оно переходило из рук в руки, и возмущение росло.